Татьяна молчала. Что-либо произносить не хватало духу. Чтобы они не говорили, затея выглядела мягко говоря не очень, особенно в моральном аспекте. В правовом аспекте тянула на несколько лет тюрьмы при хорошем адвокате.
Четыре часа определившие судьбу девочки Хильды канули в вечность. Судьба начала свою игру со всеми. Но бразды правления перешли в руки Максима.
Зимой темнеет быстро. Татьяна сидела рядом с Максимом в автомобиле. Рассматривала городские пейзажи. Она не любила город, но тем не менее прожила в нем большую часть своей жизни.
Автомобиль остановился. Женщина, прикоснувшись губами к небритой щеке мужчины прошептала:
– До скорой встречи, любимый. Ты спросил о любовнике, только ты подходишь на эту роль. Прости, теперь я могу тебе, признаться. Меня ничего не держит в браке с Владимиром. Кроме Хильды.
– Увидимся, – ответил мужчина он не переставал любить Татьяну никогда. А теперь любимая женщина обозначила объект, мешающий получить вожделенное. И стоимость тоже прописана на ярлыке.
Водитель не стронулся с места, пока женщина не вошла в парадное, Максиму хотелось проводить её, но сейчас такую вольность он позволить себе не мог.
– Все нормально, поехали, – скомандовал мужчина.
Максим достал планшет, и внимательно всмотрелся в лицо девушки. Именно её внешность сыграла решающую роль в принятии решения. Он не видел Хильду не беседовал с ней, но по опыту знал такую породу женщин. Такие не погибали, уничтожали все и всех и шли дальше, превращаясь вначале в стерв, а затем в злобных старух с бриллиантами на скрюченных пальцах. И их никогда не интересовало откуда эти камни, кто и чем за них заплатил. Причем, не понятно, как, но судьба их выводила на этот путь. Или они погибали, не успев сообразить, кто они и занят место, на которое они нацелились,
Максим убедился, время сглаживает углы и шероховатости и уравнивает людей. Он никогда не сомневался, если и получит Татьяну, то только в результате каких-то жизненных перипетий. Красотой Максим не отличался и даже не пытался предложить ей руку и сердце, объяснив свой отказ от любимой, нежеланием выставлять её в глупом свете, женщины живущей с уродом ради денег.
Он смотрел на свое лицо в зеркале заднего вида. Полу лысый, оставшиеся волосы, белёсо-рыже-седые, волосяному покрову плевать на цену стрижки, шевелюра от этого красивее и гуще не становилась. Глубоко посаженные глаза, он и сам забывал какого они цвета, невыразительные серо–голубоватые. Рост сто шестьдесят девять сантиметров и неважно, что именно такого роста был Наполеон, он не мог претендовать на роль полководца. При этом Максим оставался худым с коротким телом и длинными ногами. Несмотря на старания портного и стилиста, выглядел он не очень презентабельно, даже в эксклюзивном прикиде. В голом виде, старался на себя вообще не смотреть. Но имелся ещё один скрытый недостаток, размер фаллоса. Вот тут природа пошутила, как могла и придушила на долгие годы комплексом неполноценности, длинный больше двадцати сантиметров и тонкий два с половиной сантиметра в диаметре, ему самому он напоминал член какого-то животного. Но философский взгляд на жизнь появился лет в тридцать пять, в двадцать он не посмел предложить такое любимой женщине. Сегодня он получил шанс и ничего на свете не смогло бы его остановить.
Максим давно утратил чувствительность к людским страданиям. Только одна женщина удерживала его от крайностей. Перед глазами стоял образ маленькой Танюши, единственной из его окружения, искренне незамечающей его недостатки. Она никогда не реагировала на его изъяны, насколько бы пристально он не всматривался в её реакцию. Никогда не отслеживала реакцию окружающих на его несовершенство. А это стоило очень дорого, и сегодня Татьяна озвучила цену. Он мог ее заплатить, осталось просто придумать, как остаться ну хотя бы получеловеком. Максим принял решение, ждать. Жизнь научила его, если человек пошел не по той дороге, она приведет его в пропасть. Глубина то такое, выберется измерит вектор, а если нет, то какое значение имеет глубина. Пока он решил нанять соглядатая, перешерстить окружение Хильды, параллельно выяснить, что за место посещает дочь Татьяны, кто держит этот «Синий кактус». Это название мелькнуло в переписке. Крайнюю меру оставил, на момент, когда просто он будет вынужден так поступить.