Ария вспомнила как они встретились с Хильдой первый раз в «Синем кактусе». Почему синий и какого беса кактус, никто не знал, на самом деле клуб носил гордое имя «Лос-Анжелес», а среди лесбийского сообщества прижилось название «Синий кактус». Хильда не походила на лесбиянку. Скорее на девушку, вышедшею на прогулку за новыми впечатлениями и, естественно, не очень умную. Умные девочки и цельные натуры в таком месте не появлялись. Даже для подростковых забав находили другие точки на карте города.
По умолчанию, новеньких всегда привечала и вводила в курс дела именно Ария. Потом они или исчезали, или с ними встречались другие люди. Так получилось и с Хильдой.
Их отношения начались, как простой флирт с корыстной целью, но постепенно Ария влюбилась. Неожиданно и необъяснимо, что вызвало крайнее удивление у последней. Если Хильда искала впечатлений и восторгов, разгоняя свою пробудившуюся сексуальность, то Ария замерла в недоумении. По сути, Хильда подходила по финансовым параметрам и её стоило раскручивать в этом направлении, и женщина не отказывалась и от этого варианта, но внезапно пробудившаяся влюбленность не дала ей развернуться во всю мощь. Продолжительность бескорыстных отношений прогнозировать она не бралась, но пока платить откровенным цинизмом и стяжательством за откровенное отношение не планировала. А вступать в бой с родителями вообще не входило в ее планы.
Сейчас Ария поцеловала грудь Хильды, боясь прикоснуться к соску, чтобы не причинить боль.
Вспомнила истерику Хильды, когда она призналась Арии, что ей только шестнадцать, а не восемнадцать, естественно Хильда соврала при первой встрече. Побоялась, что ее прогонять как малолетку. Для Арии такое открытие не сулило ничего хорошего, и она попыталась как-то отодвинуть ее от себя. Хильда закатила истерику на глазах у Арии проколола две дырки в ушах и вставила туда сережки, снятые из проколов рядом. А потом она пришла через два дня и показала воспаленные проколотые соски и сказала, что это для нее. Ария сдалась, решила, кому какое дело до возраста Хильды, в любом случае на длительную связь никто не рассчитывал свои силы. Накрывало возбуждение и осознание насколько приятна, вот такая, бесхитростная влюбленность.
Хильда уговаривала Арию перейти к более откровенным ласкам, поцелуев и объятий ей уже не хватало. Ария отказывала, мотивируя, что такие ласки с проникновением, не для несовершеннолетней, она не хочет ей показывать такие игры, такое должно произойти как-то, само собой. Правда, выглядела неприятно – ей не хотелось таких игр с малолетками, пока все в области поцелуев и вздохов никаких обязательств. Позволив себе что-то большое, пришлось бы взять на себя ответственность, в планы Арии такое не входило. Еще Арии не хотелось задавать вопрос, кто был или была первой, почему произошел разрыв, а дальше огромный ворох домыслов, фантазий на тему и без темы. А если никого не было, тогда вообще полный караул. Боялась она и откровений, кто знает, накроет девочку раскаяние и вывалит малышка подробности, или маме Тане, или психологу. Или кинется вены резать, пытаясь доказать свои чувства. Соски то она уже проколола. Дружить одно, а вот играть в секс по полной программе совсем другое. Это, давно заведенное, правило Ария отменять не собиралась. Никакие уговоры помочь не могли. Хильда же пребывала в неведении и сегодня предприняла очередную попытку.
– Ария, почему ты мне отказываешь? Я хочу более откровенных ласк, – прошептала Хильда, прижимаясь к любовнице всем телом.
– Сотый раз повторяю, как только тебе исполнится восемнадцать. И при условии, что ты меня не разлюбишь, – в очередной раз отказала Ария.
– Это так долго. Я не разлюблю тебя. Не говори глупости и гадости. Этого не случится никогда, – заверила Арию Хильда и прижалась лицом к ее груди.
Ария с трудом подавила желание рассказать о непрочности таких связей, но она и сама попалась в сети странной привязанности и страсти. И решила закрыть тему верности и преданности, не открывая. До момента игр с проникновением, все как-то останавливалось, дальше шел другой пласт. Ревность, подозрительность и простое желание манипулировать. Любовь мужчины и женщины не всегда выдерживает испытания. Однополая любовь, при всей поэтизации, сохраняет налет извращенности. Ария насмотрелась спектаклей, более того, ей пришлось играть разные роли, и брошенной, и неумолимой, и влюбленной, и ревнивой. Ни одна из ролей ей не нравилась, всегда оставался отвратительный осадок.