– Ну что ж, радует, вдруг вот так осознать, что занимаешь какое-то место в жизни своей родной дочери, или как правильно тебя называть? Чтобы убрать намек на пол. Человека, да, правильно? – отметила озадаченная мать.
– Тебе на меня наплевать, ты боишься последствий, моего повторного побега, и рассказа под запись, какая ты конченная. Так что не ври, о материнской любви, – Хильда выдала бессмысленный оскорбительный текст и хлопнув дверью кухни, скрылась у себя в комнате.
Татьяна вышла из квартиры, не сомневаясь сегодня дочь не сбежит. Она не торопясь складывала продукты в тележку, если раньше ей нравился процесс покупки припасов, хотелось порадовать дочь и мужа сегодня она посмотрела на привычную работу, как на обузу. Она осознала, как ей надоело таскать сумки, перерабатывать тонны полуфабрикатов в еду, только для того чтобы утром все её труды унеслись в унитаз, превратившись в субстанцию, о которой лучше не вспоминать. Женщину начала тяготить зависимость от супруга, от его денег, зависимость от дочери, ей захотелось на свободу. Она даже попыталась оправдать свою дочь. Девочка, по сути, бунтовала против принятия обывательских норм жизни, но ума не хватало сделать это по-умному. Список покупок, составленный в уме, окончился, Татьяна запретила носить себе больше семи килограмм, за тяжелыми покупками отправляла супруга на автомобиле. Он молча выполнял команду, но всем видом показывал, ему не нравится такая нагрузка, но не отказывал.
Как Татьяна и предполагала, дочь за уборку и готовку не схватилась, обучение её тоже не заинтересовало, улеглась спать. Ботинки валялись в прихожей в разных углах. Татьяна отшвырнула их ногой к полке с обувью. Женщина, разбирая сумки думала о том, что даже эта Ария, как оказалось умнее, раз так нагнула её тупую бездельницу, она не смогла представить, что ее дочь звонить ей беспокоясь, о ее нервах и здоровье. Еще о том, что такая жизнь ей уготована на долгие годы. Стало себя жаль, до слез.
Татьяна вскочила в комнату дочери и резко сорвала одело.
– Хватит валяться, грезить в сонном полубреде, теребить проколотые соски и мечтать о сексе со своей лесбой, вставай, нечего отсыпаться, готовить себя к ночным бдениям в Телеграмм, куда ты там, фотки своих гениталий вываливаешь, – приказала она дочери.
Хильда не вздрогнула от неожиданности, из чего стало видно, она просто лежала иногда, впадая в полудрему.
– Чего орешь, – грубо ответила дочь матери и дополнила текст вопросом, – зачем вставать? Лютая повседневность, все дни похожи один на другой, как близнецы братья. Одиннадцать лет я бродила в школу и отвечала на вопросы об оценках, теперь ты предлагаешь мне ещё пять лет отчитываться, как я сдала сессию.
– Я ничего не предлагаю, встань и убери ботинки, и вымой за собой чашки. Мои дни тоже особенно не отличаются разнообразием. Пока я думала, что из тебя выйдет нормальный человек, как-то легче переносила рутину. Готовить для бездельницы и твари нет желания. И еще в этой реальности нет других вариантов. Или ты живешь по правилам, или будет очень больно и в моральном плане, и в физическом, – Татьяна озвучила истинную правду, понимая дочь не услышит, от нее нет никаких посылов.
– Ой, напугала, коленки подогнулись, – огрызнулась Хильда, но посмотрев на мать все же поднялась метнулась в холл и поставила ботинки на место.
– Стало легче? – уточнила она у окаменевшей Татьяны, пролетая мимо нее на кухню. Сполоснула чашку и с грохотом поставила посуду в шкаф захлопнув дверцу.
– Легче не стало, но демонстрация удалась, не впечатлила, – ответила она Хильде.
Входная дверь распахнулась неожиданно, Владимир вернулся с работы раньше. Скандал замер на той грани, когда любое слово могло, как ключ открыть ящик Пандоры, после процесс становился неуправляемым. Татьяна никогда не била дочь, не пыталась как-то подавлять ее, и оказалась беззащитной перед ее агрессией, и сегодня реально оторопела.
– Скандалите? – безошибочно определил Владимир. Он тоже начал подуставать от неестественной жизни и негатива, разведенного дочерью.
– Если просьба поставить ботинки на место повод для скандала, тогда – да. А вообще Хильда после психолога встретилась со своей любовницей, по дороге разбила смартфон, тоскует. Решила сорваться на мне. Отдай ей смартфон, пока она не починит разбитый, а то твоя любимая дочь пойдет в рукопашную, или начнет пытать меня щипцами для волос добиваясь правды. Мне она не поверила, что аппарат у тебя в сейфе и ключ мне не понадобился ни разу в жизни. Я сама отказалась его взять, по причине невнимательности, – ответила она супругу.