– Не так чтобы, но я должна понять, чего тебе не хватает. Не зная диагноза, болезнь не вылечить, – продолжила выяснения Татьяна.
– Мне не хватает понимания и свободы. Я должна постоянно выслушивать ваши требования нормально жить. Что такое нормальная жизнь? – спросила она Татьяну.
– Ну, уж точно не бежать из дома без пояснений, – Татьяна подумала, что беседа всё-таки началась.
– Я оставила записку, – парировала Хильда.
– А до того, как оставить записку ты не пробовала поговорить с нами. Неужели есть какой-то непреодолимый конфликт? – уточнила Татьяна.
– Можно подумать, вы мне купите машину, снимете квартиру и оплатите автошколу, – выпалила Хильда и осеклась, сообразив, она таки прокололась.
– Ты серьезно решила, что, убежав из дома и вернувшись ты добьёшься всего перечисленного? – Татьяна удивилась, дочь никогда не просила ничего супер дорогого. А они не скрывали от нее примерный уровень дохода.
– Тебе шестнадцать, водить ты сможешь только в восемнадцать. Автомобиля нет и у меня, и вопрос на что ты собралась жить в отдельном жилье? Ты не работаешь, не учишься и просто не умеешь даже готовить толком. Я понимаю, что не обучила, но ты не стремилась, – теперь Татьяна не сомневалась, Хильду кто-то, или подбил на такое, или она решила кому-то понравиться.
Поверхностность и недалекость Хильды ударили по ней. Татьяна и Владимир и раньше понимали, что девочка не очень интеллектуальная, но сейчас перед ней сидел инфантильный ребенок лет двенадцати и побег вписался в общую картину.
– Вы меня все время душили, я хочу жить с девочками, там всему и научусь, – парировала Хильда.
– Прости, но твои требования абсурдны, – Татьяна поняла, что препирательства бесполезны.
– Я все равно сбегу и буду жить так как мне нравится, – опустив голову произнесла угрозу Хильда.
Татьяна внутренне сжалась, понимая, что еще один такой загул она переживет с трудом.
– Шантажируешь, тебя будет искать полиция и поставит на учет. Будешь отмечаться в полиции каждый вечер, – предупредила дочь Татьяна.
– Полиция никого не находит. Они меня не нашли за неделю, так я особо и не пряталась, не надо меня пугать, они там все дураки, им лапшу вешаешь, они верят, – распалились Хильда.
– Легкомысленно и глупо записать нас во враги, полицию в дураки. Мир не такой одноклеточный, сначала ты отвергаешь и топчешь, а придется апеллировать, будет не к кому, – Татьяна попыталась донести до сознания Хильды прописные истины.
– В полиции один дураки, – повторила Хильда.
– Уходишь в тупую оборону. Ладно время есть. Рано я тебе в школу отдала, говорила бабушка Валя, куда я тороплюсь. Я не слушала. Так бы ты еще год в школе сидела, твои фантазии от незанятости и от общения невесть с кем, эти требования не твой креатив, если ты знаешь это слово. Мне все сложнее сохранять спокойствие. Не думай, что мы будем долго терпеть твои бесчинства, – предупредила Татьяна.
– Я знала, ты рано или поздно начнешь мне тыкать в лицо моей ориентацией, и угрожать. Ну, что ты мне сделаешь? Убьёшь? Выгонишь? Ага, я сразу заявлю, что ты меня выгнала и еще много чего могу рассказать, – взвилась Хильда явно передернув.
– Ага получается, что мне надо записывать разговор и отматывать? – задала вопрос Татьяна и поняла дочь из глухой обороны перешла в атаку. Но самое страшное, Татьяна четко уяснила, у нее таки нет способов остановить ее бесчинства.
Разумных требований у дочери нет, есть желание хорошо жить ничего не делая. Хотелось каких-то действенных методов, но они пока не прорисовывались, но Татьяна серьезно задумалась над методами воздействия.
– Милая деточка, я подумаю над методами, обещаю, бесконечно издеваться я тебе не позволю, – предупредила Татьяна дочь, поднялась и вышла из комнаты.
После этой беседы Хильда всем своим видом показывала, как она презирает родителей и ссылаясь на ювенальную полицию, требовала какой-то свободы. Конкретные требования снять отдельное жилье и дать возможность жить без опеки она выдвинула и Владимиру.
Владимир в отличие от Татьяны выказал желание задуматься и поискать компромисс, пока съехал на возраст.
При этом Хильда нормально питалась, не спрашивая откуда в холодильнике еда и кто ее приготовил, по чем нынче жизнь. Татьяну же развлекли вызовами в полицию, написанием объяснительных, а также походы с Хильдой к психологам и следователю. И каждый такой поход заставлял её переосмысливать свое отношение к семейным ценностям и устоям.