– Не ослышался, – ответил Макс.
– Так можно с кем-то встретиться? – повелительным тоном уточнил клиент.
– Ну, не знаю, удовлетворят ли мои предложения, твои фантазии, давай обрисуй, да конкретнее, – сохранил интригу Макс.
Перед ним на ноуте были открыты три фото одно фото принадлежало Хильде.
– Сколько новеньких и где их отыскать? – не сдавался клиент.
Макс увеличил фото Хильды, всмотрелся в её лицо. Он примерно знал вкусы своего клиента и не сомневался Хильда ему понравится.
– Две, – ответил Макс и удалил фото Хильды из папки.
– Давай, – промурлыкал клиент.
– Попрошу секретаршу, отправит тебе фото решишь которая, выберешь по вкусу, – ответил Макс и дождался пока клиент нажмет отбой.
Максим не решился выполнить просьбу Татьяны в тупую. И жалость к девочке Хильде, стояла где-то в конце списка. Он знал жизнь, родившись физически малопривлекательным, рано познакомился со страшной истиной, разрешив себе зло, сложно остановиться. Ему не хотелось, чтобы Татьяна, живя с ним понимала, что, именно, он пустил зло в их отношения. И потом, Хильда упорно искала приключений.
Максим набрал номер Татьяны.
– Привет, родная, – в голосе Максима прозвучала радость и заинтересованность.
– Привет, – отозвалась женщина, она ждала звонка.
– Прости, не звонил. Нечего было сказать. Твой далеко? – уточнил он местонахождение супруга.
– Как всегда, на работе, – ответила Татьяна.
– Я мечтаю с тобой встретиться, но сегодня так холодно и противно, давай, как только потеплеет. Должен же этот февраль окончиться, – внес предложение Макс.
– Согласна, я сама не хочу никуда выходить, – Татьяна планировала встретиться с Максом, но не решилась настаивать.
– Отчитываюсь. Хильда под контролем, ничего пока не творит. Насчет побега ничего серьезного она ни с кем не встречалась, ее просто носит. Если что-то серьезное, вмешаюсь, – заверил он Татьяну.
– Понимаю, я ничего не скажу Владимиру, он, конечно, волнуется, – начала Татьяна и осознала, Максу скорее всего неприятно такое упоминание, – Прости.
– Забудь, я привык что ты не одна, уже не злюсь, – не принял ее извинение Макс, – ждем тепла, целую.
Макс первым отключил связь. Он услышал голос, засвидетельствовал лояльность, успокоил насколько, мог и продолжил свою игру.
Если рвануть к цели можно остаться без сил у финиша и тебя обойдет слабый игрок. Максим много лет ждал шанс, и сейчас не имел права испортить всё нетерпением и навязчивостью.
Возвращаясь домой Максим поразился, насколько он очерствел и утратил основные человеческие качества. Сострадание, желание понять человека. Его не под каким предлогом не заставили бы копаться в причинах, по которым девочка Хильда пошла таскаться по подворотням с лесбиянками имея такую мать как Татьяна. Он знал, половина проблем решается даже если их не решать. Наоборот желание решить скорее навредит и повернет естественное течение событий в непредсказуемое русло.
Максим так и не встретил любовь, только воспоминания о доброй соседской девочке грели его душу не давали окончательно окаменеть, покрывшись льдом. И начать получить удовольствие от тупого насилия.
Вполне логично предположить, что при наличии денег и работы, как не говори с людьми, Макс мог бы попытаться помочь себе, обратиться к психоаналитикам, психологам и убрать комплексы, связанные с внешностью. Человек, однажды, обратившийся к означенным специалистам, знает. Убрать комплекс легко, заменив его чем-то. А чем можно заменить любовь? Максима никто не полюбил, а рано столкнувшись с насмешками и корыстью, роскошь влюбиться самому мужчина не позволял.
В душевной боли он не нуждался, ещё меньше ему хотелось превратиться в обираемого неуверенного придурка, которого разводят на деньги предлагая суррогат любви. Намекая на изъяны, манипулировать и унижать.
И потом, вращаясь в среде проституток, сутенеров и извращенцев разных мастей, Максим просто перестал верить в любовь и в интимные отношения, как продолжение любви.
Макс смотрел на дорогу, и радовался, что имеет возможность ездить автомобилем, снег сошел вместе с асфальтом, город подавился автомобилями, желающих душиться в пробках сидя в неудобных переполненных маршрутках становилось все меньше.