Лина посмотрела вслед и так и не поверила, что это конец их отношениям.
Глава двадцать шестая. Милый дом
Татьяна приехала к себе домой. Этот дом считался её по праву. Единственный ребенок, даже не мыслила, что эта квартира достанется кому-то. Все годы замужем, она приезжала раз в два месяца, убирала свою комнату, что-то обновляла. И сейчас поднимаясь на лифте на третий этаж осознала, что никогда не разрывала связь с родительским домом, потому что уверенности в чувствах Владимира не было, она не верила в его любовь и точно не верила в свою любовь к нему.
Мама Валентина Петровна открыла дверь и посмотрела в стеклянные пустые глаза дочери. Отец Александр Иванович выйти не решился, отметая вариант участия в разбирательстве женских проблем. Его устраивал вариант жизни с дочерью и даже с внучкой. Выйдя на пенсию в чине генерала, он и к жизни относился, как к военной службе. Раз такая боевая обстановка надо менять дислокацию или наступать, или отступать, врывать мосты и понтоны, или бомбить вражеские укрепления, но, если что отступать желательно с минимальными потерями. И потом, в половине двенадцатого ночи, он никаких решений принимать не намеревался. Окна от канонады не выносило. Значить сон и обед строго по расписанию. Откуда брать силы на продолжение боевых действий, если не кормить солдат и не давать им отдыхать. Он решил высказать свое мнение с утра, если потребуется.
– Я ушла из дома. После двух побегов Хильды, я не могу больше жить с Володей, и так последние годы мы жили вместе только из-за неё, – пояснила она причину своего появления в доме за несколько минут до полуночи.
– Чувствовала, что у вас творится неладное, но не предполагала, что до такой степени, – Валентина Петровна, произнеся эти слова направилась на кухню.
Стол был уже сервирован. Она тут же налила в фарфоровый чайник кипятку и дождалась пока дочь вымоет руки и сядет на свое любимое место. Стул в уголке у окна так и остался её любимым местом. И даже в её отсутствие редко кто занимал его.
– Рассказывай, – низким, доверительным голосом обратилась мать к дочери.
– Хильда лесбиянка, муж мне всегда изменял, но теперь в это дерьмо влезла моя доченька, я так жить больше не могу и не хочу, – Татьяна произнесла главное и приготовилась выслушать все варианты, заплакать не получилось.
– Нет такого слова, как «дерьмо», – Валентина Петровна решила напомнить правила этикета, отчасти чтобы сбить шал.
– Дерьмо есть, а слова нет. Мама перестань, – огрызнулась Татьяна.
– Пришла в себя? – уточнила Валентина Петровна.
– Более-менее, – ответила Татьяна, она действительно начала приходить в себя.
– Пей чай, ешь сыр, и обсудим все, время есть, – обратилась мать к дочери.
Мама любила обсудить проблему в полном объеме, придумывая массу вариантов.
– Ну, дорогая, как-то ты поскупилась на информацию, повторила два раза одно и тоже, как будто я наблюдала за вами сутками, мы живем в разных квартирах, давай и подробно, начнем думать, говорить, – с ноткой обиды в голосе сказала Валентина Петровна.
– Хорошо. Дочь подалась к любовнице, учиться не желает, требует денег, опустилась до шантажа, Володя денег не дал, дитятко от злости рассказало мне о любовнице. Я знаю о его любовницах, мы не занимаемся сексом много лет. Я не могу, ты же знаешь. Короче все разбежались. Квартиру закрыли. После развода поделим, так достаточно информации? – уставшим севшим голосом дополнила свой текст Татьяна.
До этого момента Татьяна не рассказывала матери и отцу об ориентации Хильды.
– А лесбиянка – это опасно? – уточнила Валентина Петровна.
– Как тебе сказать. Пока она проколола соски, потом её, наверно, будут сношать каким-то искусственным членом или пальцем, старые извращенки, потом она проколет клитор, или не проколет, влюбится в очередную лесбиянку и, вместо того чтобы родить своего ребенка, усыновит какого-то брошенного младенца, например, неполноценного. Мамочка, я не знаю и знать не хочу, сто раз открывала интернет и не смогла прочесть информацию. Насчет измены в семье надеюсь ты догадываешься как это происходит, – ответила на вопрос Татьяна и вдруг успокоилась.
– Развод неотвратим? – уточнила Валентина Петрова.
– Я не смогу себя уговорить жить с ним. Ради чего? Мама, они меня укатают в могилу, – ответила она матери.
– Когда ты начала играться в отказ от интимных отношений я предупредила тебя, конец закономерный, – напомнила Валентина Петровна
Татьяна промолчала. Эту тему они обговаривали и не раз.
Валентина Петровна умела снять напряжение любого градуса, рассудительностью и спокойным отношением к происходящему. Она много лет жила, в ожидании непоправимого, когда ее супруг летал в горячие точки. Так что научилась находить плюсы буквально во всем и не придумывать трагедию, пока горе не постучится в дом.