– Соски проколола, больно, наверно, помню ты меня кусала просто слезы катились. Бедная девочка. Это, конечно, неприятность. Если я что-то понимаю, вынуть кольца и дырки зарастут, как и в ушах. Радует, воздержится от секса с мужчинами тоже неплохо. Сейчас это чуть ли не с десяти лет. Таня, не паникуй, то что она лесбиянка – пока не проблема. Ну, лишит её девственности эта лесбиянка. Считай медицинская процедура. Ей потом самой будет стыдно. Насилие хуже, там эмоции. Живет с женщиной на одной территории. Так я в общежитии жила в женском, шесть нас было. Голые друг перед другом бегали. А как по-другому? Комнатка маленькая всем на учебу на одно время. Вот и застегиваем лифчики друг другу. И про циклы все знали, а после и аборты пошли тоже во всей красе, последствия любви и секса изучила. Эта пошесть лесбейская от незнания жизни. Понимаешь, рассказывают, что мужики скоты, вот молоденькие дуры и верят, что женщины нежные и все такое. Бабы такие же скоты и твари. Пусть поживет с бабами. Я как вспомню, запах в нашей комнатке, с утра, когда у четверых месячные, душевая одна на этаж. Тазики с кровавой водой и прокладок не было. Вата тряпки, думаешь у любовницы этого всего нет. Перерастет. А нет, так и будет. Твоя какая печаль? Явится, запросит помощи, тогда задумаешься. Вот не работает и не учится – плохо. Так ты сама не работала по большей части. Плохой пример. Володька молодую трахает. Так ты сама от секса отказывалась. Все закономерно. Тут другая проблема. Ты несчастлива. Сколько лет. А счастья нет. Короче живи здесь. Подавай на развод и ищи мужчину по сердцу. Хильда и Володька чужие люди для тебя, – обрисовала ситуацию со своей точки зрения Валентина Петровна и приняла решение пустить в расход все что мешает жить.
– Мама, а как так получается, что ты все расставляешь на места, как кран бетонные плиты, вручную не сдвинуть? И все что бесит сразу сровнять с землей, – дочь задала матери извечный вопрос.
– Таня, я жена генерала. Мне нельзя ошибаться, – ответила она дочери.
– Завела шарманку, – раздражаясь сказала Татьяна.
– Да, доченька, я жена генерала. И без разговоров, ты разводишься. И Володька твой не стал даже подполковником. Потому что ты не жена, нет у тебя такого призвания. Быть женой призвание. Вот и дочь не женой воспитала, ефрейтор и шлюха, вся твоя армия, с такой армией войну не выигрывают. Они и обосрались в первом бою, хорошо если попадут в плен, и кто-то их корить станет и заботиться, могут и расстрелять, – парировала Валентина Петровна.
– Так ты меня не женой воспитала, и за Володьку замуж с радостью выдала, забыла, как описывала мальчика красавца, – не осталась в долгу дочь.
– Согласна, я тебя пожалела. Надо было муштровать, а не либеральничать, мужа тебе выбрать самой. Ты ж его выбрала, я поддержала, а что, если бы никого не нашла. Вообще мрак. Возможно за вторым мужем станешь женой, – ответила она дочери не злясь.
– Да мама, ты зря думаешь, что Хильда девственница, она уже попробовала с одноклассником в пятнадцать. Прикинь и скрывала целый год. Я наивная полагала – мы подруги, у нас есть доверие, – поправила она Валентину Петровну.
– Вот, еще лучше, потаскается по бабам, поймет, что никаким пальцем член не заменить, – не огорчилась бабушка, узнав о грехопадении внучки, – а доверие между матерью и дочерью, вещь условная. Ты мне не доверяешь и откровенной не была, хоть и пыталась и сейчас пытаешься. Я ведь знаю, ты сказала где-то четверть от намеченного. И перестань думать, что Хильда ребенок, она уже взрослая. Пусть лазит, шишки набивает, и сама их лечит. Шестнадцать исполнилось, не твоя печаль.
– Тебя послушать, все прекрасно? – уточнила дочь у матери.
Татьяну всегда удивлял нетрадиционный подход матери к проблемам. Она никогда не произносила ожидаемых текстов и не выдавала ожидаемой реакции.
– Не утрируй. Твоя реакция на поведение дочери, суть сексуальная неудовлетворенность. Думаешь, что твоя девочка что-то такое нашла. Зависть душит. Ничего не нашла, она себя пока обирает. Покопайся в себе до утра, и ты поймешь откуда лапки у этой жабки. Все пойду спать, папа волнуется, переживает за моё здоровье, – прервала беседу Валентина Петровна.
– Твоё здоровье, твой муж. Расставила все по местам, выходит я во всем виновата. Все плохое в дочери от меня. А ты ей звонила? Пыталась, поговорить на правах родной бабушки? – Татьяна не понимала за что зацепиться, чтобы или найти оправдание, или признать свою вину.