А потом Максим просто сгреб покрывало с остатками еды и бросил его в угол. И они опять целовались без намека на продолжение. Хотелось просто близости и тепла, и они эти эмоции дарили друг другу.
Муж, дочь, мама и отец остались в другой жизни. Там все было правильно и неинтересно. Татьяна вдруг отследила свой возраст и поняла, что по сути ей не так много осталось здоровой и наполненной жизни. И она до крика сознала, как нелепо тратить её на сексуальные извращения дочери и возвращение супруга в семью.
Максим впервые не задался вопросом насколько отвратителен он партнерше. Обычно женщины сопели, что-то изображая, до него только сегодня дошел текст психолога, что наслаждение и оргазм в голове, тело просто инструмент и без желания сыграть прекрасно, ничего не получится.
– Завтра нас будет ждать пещера, – напомнил Максим.
– Ой. Не знаю. Заждется, – ответила Татьяна и уткнулась в его плечо.
– Короче, плевать на пещеры, гейзеры айсберги и вулканы, но Исландия – это нечто, – вынес суждение Максим.
За столом они появились через три дня. Группа с нескрываем интересом смотрела на счастливую помолодевшую женщину и страшненького мужчину, многие так и не взяли в толк, как такой человек, может сделать кого-то таким счастливым. И еще зачем заплатить такую кучу денег, чтобы никуда не выползать из номера.
Глава двадцать восьмая. Одиночество и Владимир
Хорошо жить с двумя женщинами, до поры до времени, пока они не знают друг о друге. Слизывать крем с двух пирожных. Но когда-то дело доходит и до жестких коржей. И тогда приходится выбирать. И почему-то выбор всегда огорчает. Владимир решился не сравнивать и постоянно задавать себе вопросы где и с кем ему было лучше. Он выбрал одиночество. На даче он постепенно приходил в себя.
Налаженный быт, вещи на привычных места, звуки, запахи. И хочется вернуться к старой любви, край сознания цепляет мысль, что такое невозможно. Вернувшись в привычный уютный мир, вернуть в него непринужденность не получится никакими усилиями.
Владимира хватило на пять дней. Он задумался, о возвращении домой. Маленькая уютная дачка, никто не мешает и не злит, даже на работу ехать удобнее, дальше, но без пробок. Но что-то душило не давало дышать. Хильде он звонил каждый день, чего не делал никогда в жизни. Дочь отвечала или не отвечала. В любом случае такая игра доставляла ей удовольствие. Домой она не торопилась. А вот Татьяну не решился набрать ни разу. Слова в текст не складывались, плюс он, покопавшись в себе однозначно определил – любовь умерла или не родилась. Татьяну Владимир не любил, но мир созданный за столько лет его полностью устраивал. Он начал задумываться о том, как вернуться в свой дом и пожалел о решении поступить по совести, разделить имущество.
– Хильда, привет. Тебе мама звонила? – спросил он дочь.
– Нет, очень нужно, у меня все нормально, – Хильда произнесла набившую оскомину фразу.
– Пять дней ни одного звонка. Тебе не кажется странным такое поведение? – Владимир не дал ей окончить разговор.
– Кажется. Мне все кажется странным. Позвони ей сам. Это ваши разборки, хорошо, что занялись собой и оставили меня в покое, жрите свою нормальность, – Хильда таки оборвала беседу.
А Владимир задумался и мысли привели его в странное место в его душе. В этот уголок он никогда не заглядывал, не возникало необходимости:
«С чего это я должен разводиться и делиться? Татьяна живет у родителей в пятикомнатных генеральских хоромах. Хильде вообще ничего давать нельзя. Раздарит своим лесбам беспутным. Я заработал и оплатил эту квартиру. И все что в ней по большей части куплено за мои деньги. Завтра же переберусь к себе. Татьяна пока у родителей. А там поговорю с юристами и решу, как поступить дальше. Можно вообще жить в разных местах. Кому нужен этот официальный развод».
С такими мыслями он набрал номер Татьяны, она ответила почти сразу.
– Привет, почему молчишь, мы вроде полюбовно все решили, ты где? – задал он несколько вопросов удившись своему смущению.
– В Исландии, – просто ответила Татьяна и добавила, – Не звонила потому что дорого. Да и говорить не о чем.
Почему-то Владимир догадался, что текст насчет стоимости звонков, адресован не ему.
И фоном услышал мужской голос, но не узнал кому он принадлежит.
– Я бросил денег, не думай. Говори сколько нужно. Брошу еще.
– Ты так шутишь… или… а вообще с кем ты сейчас? – Владимир, наконец, задал правильный вопрос.