Не пытаясь её разбудить, Татьяна прикрыла дверь, вышла из дома и уехала на встречу.
Мужа она предупредила еще вчера, о встрече с психологом. К психологу Татьяна действительно сходила, но в десять утра. Договорилась о приеме для дочери на завтра и вернулась. Беседовать на предмет себя не стала. Но в случае звонка от Владимира, могла легко съехать с темы на занятость у психолога.
Татьяна не афишировала свои отношения с Максимом, в особенности перед супругом. Владимир не воспринимал друга детства Татьяны, из-за его сомнительных связей, и доходного, но совершенно непрезентабельного, бизнеса. После рождения дочери, вообще, настоял на минимизации общения. При таком подходе общение семьями постепенно сошло на нет. Тем более Максим оставался холостяком, а родители по большей части жили все на той же даче и помешать общаться, не привлекая внимания Татьяне и Максиму не смог бы никто. Максим навещал своих родителей, но последнее время и при таком раскладе их пути пересекались крайне редко.
Водитель молча вел автомобиль. Но даже если бы мужчина попытался заговорить Татьяна вряд ли бы ответила.
Выйдя из автомобиля, она прошла в холл небольшого уютного ресторана, Максим встретил её у двери поцеловал руку, а потом обхватил маленькое худое тельце и с чувством прижал к себе.
– Привет, родная! Плакать будешь? – полушутя полусерьезно спросил он женщину.
– Привет, родной, плакать не буду. Максим, не поверишь, в день побега драгоценной дочери я выплакала все слезы, у меня сейчас не душа, а выжженная пустыня с такой растрескавшейся соляной коркой, влаги нет, копай не копай, не найти живительный источник, – призналась она мужчине.
Максим промолчал. Официант проводил их за столик в отдельный кабинет, подал вино и минеральную воду, предложил разлить по бокалам, но Максим жестом отстранил его, парень ретировался.
– Рассказывай, – сразу перешел к делу Максим.
– Тебе не рассказать, что я пережила. Когда приехала полиция, чужие вонючие мужики в обуви лазили по моей уютной ухоженной квартире и снимали отпечатки пальцев, писали бесконечные протоколы, а главное смотрели на меня и на мужа так, как будто мы убили своего ребенка, а труп закопали в парке. Не стесняясь бродили по скверику, приглядывались ко всем бугоркам. Благо зима и нигде ни совочка свежей земли. Потом телефоны, связи, бесконечные звонки родственникам, нас опозорили где только, могли. Макс, оказалось я мерзкая тварь, контролирующая свою дочь, мне необходимо дать ей свободу, это в шестнадцать лет? Ни образования, ни работы, а главное без желания работать или учиться. Меня никто не слушал. Все безоговорочно глотали её ложь и верили. Боже, Хильда патологическая лгунья. Мир рехнулся, – начала она свой рассказ и пригубила вино.
– Трудный возраст, все проходили через это, – Максим умышленно произнес банальную фразу.
– Трудный возраст? Ага. А не хочешь услышать, что она лесбиянка и её не прельщают простые радости жизни, такие как свадьба, жизнь в семье, рождение детей. Она будет отлизывать какой-то старой твари, а я должна целовать обнимать свою дочь после этого и принимать лесбийскую ориентацию. Ты представляешь мою жизнь? – Татьяна произнесла наболевшее и они оба замолчали.
– Это меняет дело, но отчасти. Дочерью она от этого вряд ли перестанет быть, – приняв информацию к сведенью, как-то уложив её на дно сознания первым заговорил Максим и дополнил, – Дистанцируйся, что тут сделаешь.
– Не поняла твоей фразы, ход мыслей скрыт, так что подожду пояснений, – ответила Татьяна.
– Возможно что-то изменить? – не стал давать пояснения Максим, просто задал вопрос.
– Пару недель назад я бы ответила утвердительно, сегодня зависла. Вот, проведу экскурс в прошлое. Я из дому не бегала и в смартфоне не зависала, и ты насколько я помню, получил диплом юриста и из дома не бегал. Мы не зависали в социальных сетях и не издевались над родителями. Мне сорок один тебе сорок три, и мы до сих пор слушаем родителей, да я согласна, не всегда выполняем, но откровенно не игнорируем. Об ориентации, а тем более об эпатаже таким разрушительным способом не помышляли. Владимир бьётся с ней, пытается говорить, не акцентируя внимания на ее пристрастиях к женщинам. Я не сомневаюсь следующий побег она устроит где-то через две недели, а где мне искать её летом? Это зимой холодно, нужна крыша над головой, а летом простор для фантазии, от проживания на заброшенной даче, до поездки на велосипеде, на море. Что её гонит из дома и куда? Все же есть, просто живи как человек, почему из всех пороков выбрать самый отвратительный – содомию. Почему банкет только за мой счет. Макс, я недооценила глубину пофигизма, хамства и черствости своей дочери, и, естественно, глупости. До этого момента мне казалось, что сбегают только из неблагополучных семей, оказывается среди сытых недорослей такое развлечение тоже котируется, – ответила она на банальный вопрос.