Посетителей не было. Осип не отошел от стойки, отхлебнул кофе, поморщился и вынес вердикт:
– Зерно дрянь, а сварен нормально.
Хильда смотрела за окно, где на парковке пристроился «Гелик» и невольно спросила:
– А вы без водителя?
– Запомнила, я пить не собираюсь. Вот нашел тебя, заметь легко подъехал к остановке где высадил тебя с сестрой, примерно прикинув в какое время рабочий люд идет за куском хлеба, и ты стоишь такая примерзшая, маршрутку ждешь. Может расскажешь, что за хня? Такие карасавы как ты работать не должны. И сестра твоя не очень устроилась, но она уже должна пахать старуха, как для ваше профессии, – пояснил он свое появление в конце рабочего дня в кафе.
– Мало ли что должны мы делать, – огрызнулась Хильда.
– У меня нескладушка, живете вы не по доходам, – озвучил он свои наблюдения.
– Уходи, не мучайся, – опять огрызнулась девушка.
– Как вариант, ну что я тебе скажу, работа у тебя дрянь. Давай, я тебе по-быстрому кое-что предложу, и приеду через пять дней, – внес предложение Осип, и показал огромную ладонь растопырив пальцы.
Хильда промолчала в ответ.
– Я хочу заняться с тобой сексом, посмотрю, что ты из себя представляешь. Мои любовницы никогда не жаловались. Ты мне понравилась, думай, ну денег кину, или что там прикуплю, я не сомневаюсь, что живете вы именно с таких доходов, – внес он предложение и дополнил, – ну какого беса мне отказывать? Могу обидеться.
– Обижайтесь. Я уже отказала, – тут же ответила Хильда.
– Ничего не слышу, пять дней, готов накинуть сверх тарифа, таксу знаю, – повторил Осип и опять показал ладонь с растопыренными пальцами.
Повернулся спиной и вышел из кафе, оставив не выпитый кофе и девушку в недоумении.
Хильда не понимала, что сейчас произошло. Она вдруг оказалась на перепутье. Беседа с Арией не давала уверенности, что их отношения не оборвутся в один прекрасный день. И она останется у разбитого корыта, работать и выживать не хотелось до истерики. Семьи, в которую она могла вернуться не существовало. Во всяком случае Хильда не рассматривала звонок отцу или матери, как альтернативу. Продолжала дожимать, свою линию на разрушение. Она с одинаковой силой ненавидела и маму, и отца. Решения она принимать не умела, но пока решила ничего не говорить Арии. И задумалась, так ли все ясно с её ориентацией.
Хильда остановилась, у нее просто не хватало опыта и знаний, интуиция могла сработать, но и она должна на чём-то базироваться.
Вечером Хильда и Ария вернулись домой, с небольшим разрывом во времени, уставшие и взведенные. Ария опять вышла из себя натолкнувшись на бардак, устроенный Хильдой, но промолчала.
Скандал тоже требовал сил.
– Ария, по каким признакам ты определила свою ориентацию, как поняла, что ты стопроцентная лесбиянка? – вдруг прозвучал не нужный вопрос.
– Странный вопрос? Я просто не представляю, себя с мужчиной. Где-то в пятнадцать лет я поняла, что хочу жить только с женщинами. Думаешь, я не пробовала с мужчиной встречаться. И даже сексом занималась. Пробовала. Это невозможно. Разве у тебя не так? – спросила Ария, она реально задумалась об ориентации своей любовницы.
– Со мной все так, как ты говоришь, только я сегодня задумалась о мужчинах и понимание не наступило, – ответила Хильда.
– О мужчинах думать не стоит. Подожди, откуда такие вопросы? Или появился кандидат? – с долей надежды в голове спросила Ария.
– Да нет, я еще в детстве поняла, что мужчины не мое. А когда я мысленно примеряла на себя жизнь в семье в качестве хозяйки впадала в ступор. Я ведь с мамой не находила общих тем. Она как заведенная то убирает, то подметает, то подчищает, перед отцом вечно с опущенной головой. А он гуляет от нее, – пробежалась по поверхности Хильда, обман звучал правдоподобно, но Ария не поверила в глубину откровенности.
На самом деле она в детстве ничего такого не думала и не отслеживала, жила сытой светлой жизнью. Именно сытость и бездумность привела ее в это место.
– Серьезно? Ты вот на самом думаешь, что ориентация как-то влияет на уборку в доме и зарабатывание на жизнь? Хильда, ты или не понимаешь, или притворяешься. Жить в однополом браке еще сложнее чем в традиционном. Это по молодости эпатаж веселит. Меня давно – нет. Ты ещё не нарывалась. Люди только притворяются, что они как-то тебе сочувствуют. Они просто смотрят на тебя, как на заморскую зверушку, а только ты закрываешь дверь тут же поливают помоями. Все до единого психологи, ювеналы, полицейские. Ты думаешь выставишь свои пристрастия напоказ и всё – ты на коне? Не пугай меня, – Ария произнесла очень длинный текст и дополнила, – о каком детстве ты говоришь? Ты и есть ребенок. Нахваталась взрослых мыслей без понимания сути.