Хильда поморщилась, она, просто, ощутила оскомину на зубах, таким противно кисло-горьким оказался текст любовницы. Перед глазами проплыла рука Осипа с ухоженными ногтями и невольно посмотрела на свои руки с потемневшими от кофе пальцами.
– Ария, ты хочешь сказать, что все, с кем я общалась просто лгали? – усомнилась девушка.
– Безусловно, они ждут пока тебе исполнится восемнадцать, с несовершеннолетними проблема. А потом молись, чтобы они не записали твой адрес и сами не попробовали пошутить, – заверила Ария девушку.
– Не дошло с первого раза. Ты сейчас сказала, что мы живем неправильно? – уточнила Хильда.
– А ты считаешь правильно? Я говорю не о внутреннем процессе. А говорю о социуме. Какой от тебя прок в общечеловеческом понимании? Будь ты певицей или гениальным хирургом посмеивались бы, но принимали. А так? Я вот делая маникюр или нанося макияж не тороплюсь доложить всему миру о своей ориентации, можно и без клиентов остаться, поулыбаются и пойдут к натуралу, – продолжила беседу Ария.
– Ария, ты заговорила, как мама Таня?! Выходит, я должна выполнить все её указания?! Учиться пахать, потом выйти замуж, нарожать кучу детей и сдохнуть? – Хильда замолчала, задала убийственный вопрос скорее себе и задохнулась от ненависти к миру.
– Так устроен мир. И прости, Хильда, я как-то не задавала себе таких вопросов, на них нет ответов. Покопайся в себе не для показухи, а, чтобы разобраться и ищи себе обеспеченного мужика. Что-то дадут родители, что-то у него найдется и, глядишь, жизнь наладится, а так паши, родная, за кусок всю жизнь и параллельно доказывай, что ты другая. Ты так не жила, смотри пупок развяжется, – озвучила правду жизни Ария.
Хильда уже пахала по двенадцать часов за барной стойкой за небольшую зарплату. И перспектива вырисовывалась еще та.
– Ну, что разгребаем бардак и спать. У тебя завтра выходной, а мне на работу, – Ария остановила откровения.
Ария понимала, деньги есть, если не у отца Хильды, то у любовника мамы Тани. Женщина вообще последнее время сама утратила опору. Эта малолетняя девочка расшатала ее. За очень короткий промежуток времени она взлетела от влюбленности до любви, от любви до неприятия, от желания заботиться, до желания шантажировать, чтобы получить денег. Женщина не имела сил жить так как она живет, но что-то изменить без денег не получалось.
Лежа рядом с явно неспящей Хильдой женщина задумалась:
«Реально попала на любовь, как в песенке Верки Сердючки. Что это со мной приключилось? В сухом остатке я выезжаю из дома, в клубе на меня косо посмотрят, эта не определившаяся малолетка будет искать денег. Любовь уже почти подохла. С таким минусом из любви я ещё не выходила. Старею. Превращаюсь в сентиментальную дуру. А эта молодая поросль, шантажируя родителей – права. Слабая, неумная, но направление правильное. Работать она не хочет. А кто хочет? Домой её спровадить и…. Может она и найдет, то что не удалось мне. Сытую жизнь без проблем. Там правда тоска другого порядка».
Дальше мысль останавливалась, оставался навязчивый мотивчик жалобной песенки – «ну вот и кончилась любовь».
И они продолжали жить и работать, радости оставалось все меньше, невзирая на то, что приближалась весна и тепло.
Хильда оправилась на работу, она как-то забыла об Осипе и о пяти днях, означенных мужчиной. Она опускала ролеты на окнах и услышала мужской голос уже ставший знакомым:
– Привет, пять дней минуло. И что ты решила?
Хильда молча опускала жалюзи, тянула время. Этот мужчина её и пугал и притягивал. Над предложением она не думала вообще, как ей казалось. Но беседа с Арией ответила на кучу вопросов, правда, интуиция не сработала, а знаний просто не существовало.
– Зачем я вам понадобилась? – выдержав паузу, Хильда задала глупый вопрос.
– Повторяешься, уже отвечал. Ты мне понравилась, и я не отступлю, я много лучше других и точно лучше твоей потасканной мамочки, – ответил Осип.
– Я заявлю на вас в полицию, за преследования, – предупредила Хильда.
– Серьезно? Вызывай, я постою в сторонке подожду. Облокочусь на свой «Гелик» и с удовольствием побеседую с представителями власти, ты совершеннолетняя, а у нас нет запрета пить кофе в общественных местах и улыбаться красивой баристе, мы еще с ними и кофейку выпьем, а ты его сваришь, и подашь, – не стал пугаться Осип.
– Оставьте меня в покое, меня мужчины не интересуют, – Хильда допустила ошибку, любой наивной девочки, втянулась в беседу. Вместо того чтобы озвучить свой возраст и посмотреть вслед уезжающему автомобилю, она начала пререкаться.