Хильда постояла, повернулась спиной, прошла в свою комнату и хлопнула дверью.
Владимир не пошёл за ней следом, не стал реагировать на неприкрытое хамство дочери. Он принимал решение по своей дальнейшей жизни, развод с Татьяной, оказался задел его намного больнее ожидаемого. Он не представлял на ее месте никого другого, даже на время, даже при полной заинтересованности. А дальше простиралось поле, укрытое густым туманом. Девочка Хильда с её претензиями по большому счету не интересовала ни мать, ни отца. Она попыталась отхватить кусок побольше, не получилось. А испытание родительской любовью Владимир и Татьяна не прошли. От людей нельзя требовать больше чем они могут дать.
Глава тридцать четвертая. Невкусные плоды
Хильда, хоть и объявила о намерении, на следующий день не перебралась к Арии, и начала подумывать о сдаче независимого тестирования. Но документы так и не подала. Несколько дней она жила с родителями отца и непосредственно с Владимиром. Такой расклад вернул её в неприемлемую реальность. Бабушка почти не разговаривала с ней, дед вообще приезжал только ночевать и смотрел на нее как на врага. Из чего Хильда заключила, что отец доложил обо всех ее художествах в подробностях. Зато в квартире опять приобрела жилой вид, в ней запахло едой. Отец приходил в пять вечера или раньше. В один из дней Хильда отметила, что все вещи мамы исчезли. Она одержала победу, но плодов не было, даже невкусных, так пустоцвет.
Из плюсов, деньги, заработанные в кафе, теперь оставались у нее. С Арией она не делилась. Поскольку столовалась она за деньги отца, у нее собралась небольшая сумма, и Хильда прикинула, что собранных финансов хватит на тусовку в «Синем кактусе», а дальше опять рутина и тоска, но ничего изменить не получалось. Накрывала злоба на сытую маму, на ее урода любовника, на жадного отца. И даже на отстранённость Арии, обрывающей беседы, со ссылкой на усталость. Осип тоже не появлялся и даже не звонил. Хильда не то чтобы скучала, но мужчина развлекал ее. Все зажили своей жизнью, а Хильда не знала, как стать самодостаточной.
Ближе к двенадцати ночи, Хильда ворочалась в постели, пыталась уснуть, раздался звонок с неизвестного номера. Хильда всегда отвечала на звонки подобного рода. Потому как искала работу, обменивалась номерами с девочками. Такие звонки, как вмешательство в личную жизнь не рассматривала, хотя среди ночи отвечать точно не следовало.
– Привет, красава. Это твоя тень Осип. Я срочно мотался по делам. Весна. Я не живу в городе летом. В конце апреля свалю до глубокой осени. Интересуюсь, не откажешься ли от встречи со старым ловеласом? – услышала она знакомый голос и нельзя сказать, что огорчилась.
– И зачем ты позвонил? Да еще с неизвестного номера. Я просто ищу работу вот и взяла трубку, – по привычке соврала Хильда.
– Хильда, звонки с работы в половине двенадцатого ночи? Не смеши. Врешь, так хоть мозг включай, неубедительно. Даже я не позвоню... Хотя работы бывают разные, – грубо пошутил Осип.
– Скотина, – огрызнулась Хильда, но трубку не бросила.
– Спасибо, – смеясь ответил Осип без тени агрессии на ее явный выпад.
– Отцепись, я вешаю трубу, – опешив ответила Хильда, она опять спасовала, не отключив телефон мгновенно. Лучше было его вообще не брать.
– Ты, когда появишься в своем «Синем кактусе»? Я бы принял приглашение, от твоей кофейной тошниловки с души воротит, – Осип не стал церемониться просто, набился в гости.
– Там не будет мужчин, – ответила Хильда.
– Понятно, такая шикарная молодая девушка, будет прозябать в этом «Синем кактусе» среди потрепанных дам с непонятной ориентацией, и таких же малолеток. Тебе надо блистать, но блистать ты не умеешь, лазишь в грязном тряпье, – внес смуту в её мирок Осип.
– Тебе какое дело, где и с кем, а тем более в чём, я пойду в клуб? – огрызнулась Хильда.
– Слушай, я же предупредил, не мой стиль отступать. Ты мне понравилась, этого достаточно. Заметь, я и так кладезь терпения, – ответил он на ее вопрос.
– Кладезь? Это что? – не поняла Хильда.
– Такой огромный резервуар, в который поместился океан, но и он уже переполнился, не зли мужчину, – ответил он Хильде, – а если что давай в этот сраный Макдональдс сходим, куда я научился с тобой ходить, людям сказать стыдно.