– И как ты докатилась до такой жизни? Куда смотрели родители? – спросил он девушку и пододвинув к ней чашку и большую плетеную корзинку с конфетами, – у нас было время познакомиться поближе, но ты никак не хотела. Так что вот придется общаться и знакомиться прямо на месте.
– До какой жизни? Я просто жила, а родители твари, – уточнила Хильда и полила грязью самых родных людей, первому попавшемуся по пути неизвестному человеку.
– Молодая девчонка красивая, а подалась в лесбиянки. Тебе замуж, детей рожать, еду готовить, или секретарем стать, украшение приемной, кофе она варит и подает, и вот по постелям валяется, днище, ты хоть понимаешь ниже некуда, – поинтересовался он у Хильды.
– Оно тебе надо? – спросила Хильда, её внимание привлек яркий фантик, она подхватила конфету, развернула, откусила кусок, посмотрела на начинку.
Осип достал вторую бутылку пива, содержимое он перелил в бокал, устроился на стуле у стола и отхлебнул маленький глоток.
– Надо, раз спрашиваю, – ответил он девушке.
– Так получилось. Я просто вышла из дома и пришла в этот клуб, стало интересно, там вроде веселая обстановка, люди не скучные жлобы, – ответила она Осипу, выбрала еще парочку конфет и теперь уже не стесняясь пила чай.
У Осипа закралось сомнение насчет возраста Хильды, но благостное состояние после употребления пива не позволило зафиксировать мысль.
– Нормальная? Эта бабища, с которой ты говорила. Слушай, она же похожа на шлюху в тираже, – сделал правильный вывод Осип.
– Я ненавижу слово "нормальные", – призналась Хильда.
– Может тебе, хлеба с маслом, сыра, мяса? – предложил Осип,
Он хотел выпить третью бутылку пива, но постеснялся, встать и начать пить в «одно лицо».
– Можно, – согласилась Хильда.
– Не конфеты, тоже нормальные, я их покупаю вот килограммами, и не ем, они исчезают, их уборщица вытаскивает, молча, ни разу не попросила, я бы ей купил. Все врут, – вздохнув сказал Осип и достал из холодильника еще пару бутылок пива. Не стесняясь.
Осип выставлял еду на стол. В процессе подливал себе пива. Девушке никто не говорил, что даже добрый мужчина, оставшись наедине с доступной девушкой, выпив определенное количество алкоголя, может превратиться в злобного тролля. И надо уметь себя вести, или знать, как себя защитить, или точно знать зачем ты к нему пришла и что за этим последует. Но мужчина накрывал на стол к ней не приближался, говорил спокойно и обещал вызвать такси. На остальные, в общем-то заметные для женщины знаки, живущий в мире мужчин, Хильда не обращала внимания. Учащенное дыхание, желание каждый раз подойти ближе, то как он пододвинул стул. Осипа начало бесить откровенное игнорирование знаков внимания. Ложь о возрасте и четвертая бутылка пива сделала своё дело, градус кипения повышался. Осип ждал или согласия, или конкретного отказа. А потом что-то щелкнуло, и он решил, что Хильда ним пренебрегает. В конце концов, она пригребла все авансы, а отрабатывать не планировала.
А Хильда, реально, не понимала, что от нее требовалось. Она жила своими переживаниями и своими проблемами. Прокручивала в памяти подслушанный разговор Арии, в котором она признавалась, что не любит её и не хочет с ней жить. Прикидывала, куда вызвать такси. Ехать к Арии устраивать скандал, или домой и выслушивать нотации вначале от бабушки с дедушкой, потом от отца.
– Вот чем тебе не угодили мужики? – услышала она вопрос, не сообразив – это последняя фраза из какого-то длинного текста и Осип до этого чего-то её рассказывал. Хильда научилась не слышать, если её не интересовал собеседник.
Напряжение последних часов дало себя знать и Хильда взорвалась, зацепившись за последнюю фразу. Требовать от нее логики не имело смысла.
– Чем?! Да вы все твари и насильники. Да хоть и папашу моего взять, в доме он семьянин, а сам по бабам таскается. Нет, чтобы одну завести. А мамаша, она всю жизнь любила какого-то урода и таки к нему свалила. А мне какую-то нормальность навязывала. Типа учись. Она училась и дня не работала. Меня родила и ненавидит. Постоянно нет денег, на что не попросишь нет. Иди работай. Хорошо, пошла работаю, а денег все равно нет. Да меня тошнит от этого кофе. Парочки по вечерам дешевый кофе глотают, а потом целуются за киоском, в кустах, я туда по нужде бегаю, когда лень в туалет идти. А у них романтика. Все обман. Грязь и мерзость, – Хильда перевела дыхание, отхлебнула горячий чай и отодвинула чашку.