– Не ржи, – огрызнулся Осип.
– Это нервное. Братец, ты таки урод, где жертва? – оправдался доктор и направился в комнату, указанную хозяином дома.
– Господи, боже мой, – прошептал Осип и пошел отмываться от крови.
Хильда замерла и не сдвинулась с места ни на миллиметр, так и сидела, как китайский болванчик одни глаза бегали на испуганном лице.
Хирург оценил картину, и догадался, что скорее сработал страх и неожиданность, пятно оказалось не таким большим и уже подсохло, свежей крови он не заметил.
– Не бойся, я врач. Что же ты глупая сказала неправду. Осип любит потрахаться, но такого никогда бы не сделал специально. Тебе что не говорили, врать не хорошо, а как оказалось больно и вредно, – тихим голосом проговорил Павел, снял покрывало.
Девушка прикрывала грудь поджав колени.
Павел посмотрел на украшения в сосках, но комментировать не стал. Но окажись он в положении Осипа, никогда бы не поверил, что девушка, проколовшая соски - девственница, такой акт вандализма по отношению к своему телу, в голове хирурга не поместился. Задумался о своих детях, он не понимал, что сейчас в голове у этой интернетной молодежи.
Ему не приходилось работать с жертвами насилия, но понимал, чтобы не предваряло такой акт, жертве от этого не легче.
– Ничего не болит? – спросил он у Хильды.
– Нет, уже нет, – ответила она, покачав головой.
Павел так и не решился прикоснуться к ней.
– Тогда давай так. Сейчас ты идешь в ванную, моешься. Если поймешь, что есть кровотечение, скажешь мне правду, повторяю правду, речь идет о жизни и смерти, – Павел принял решение не осматривать ее, только в крайнем случае.
Хильда поднялась, укуталась в покрывало поискала глазами куда идти. Павел догадался, она не знает где, находится ванная комната. Открыл дверь и проводил ее.
Вернулась Хильда через несколько минут.
– Все нормально, – ответила она терпеливо ожидающему доктору.
Павел уже догадался что ничего страшного не случилось, иначе она, или не вышла, или наоборот начала паниковать и плакать.
Хильда появилась в огромном мужском халате и превратилась в беспомощного щенка, налившего лужу и виновато взирающего на грозного хозяина.
– Ну, и прекрасно, а сейчас я сделаю тебе укол, и ты поспишь, надо успокоиться, – обратился он к ней с просьбой.
– Не хочу, – попыталась отказаться Хильда.
– Надо, – заверил ее доктор, – давай руку.
Хильда сдалась, опустила халат с плеча, после разрешила уложить и укрыть себя.
Осип бродил по кухне, на столе стояла закрытая бутылка виски два стакана, и так и не убранная еда.
– Ну, что там? – спросил он Павла.
– Нормально, ничего ты не сделал, вернее сделал, но от такого не умирают. Я не полез. Как после, это наверно в БСП такое умеют делать, я дратвой могу зашить рваную рану, пулю выколупать, а тут дело тонкое, ты же знаешь, я хирург, но на потоке, и не гинеколог, – ответил он на вопрос.
– Наливай, Паша, у меня руки дрожат. Прикинь, я сотню их переимел, и никогда ни разу не попалась целка. А эта дура. Нашла с чем шутить. Нет, не могу, – Осип постепенно приходил в себя, свинтил пробку и жестом предложил Павлу выпить.
Павел вернул пробку на место.
– Я понимаю, нервы, надо подумать, поговорить, пить будем после, – Павел указал вектор поведения.
Осип мгновенно пришел в себя, включился в решение проблемы.
– Так, ты у меня на ночь остался, даже не обсуждаем, брат, ты не можешь меня оставить, если что я переговорю с твоей женой, – приказал Осип, он постепенно приходил в себя и задумался, над дальнейшим поведением.
Картинка прорисовывалась безрадостная причем в полной красе.
– Малолетка? – уточнил Павел.
– Хрен. Паша, теперь не знаю. Говорила, восемнадцать, так не трави душу, – ответил Осип.
– Восемнадцать, в борделе и целка. Что за херня? – усомнился Павел.
– Ну, не совсем бордель, лесбийский клуб, она там по рукам ходила, понравилась, да вообще хотелось этим лесбам показать, как секс с мужиком выглядит, – признался он Павлу.
– Показал? Осип тебе тридцатник, у тебя бизнес на миллионы. Женился бы урод, а ты занят херней. Я тебя умоляю. Бабы одинаковые, как и мужики, если на столе патологоанатома, – смеясь отметил Павел и добавил, – еще и папаше придется как-то рассказывать, если скандал углубится. Хрен знает за каким бесом она вышла на улицу. И за каким соврала. А ты еще и в дом приволок. Еще и номера автомобиля точно на камерах клуба остались. Осип, похоже ты выбрал свое благословение по этой части.