– Максим, я приняла приглашение на выставку керамики. Ты как? Есть желание посетить или откажемся? – Татьяна переключила свое внимание на неважную тему.
– Как прикажешь. Есть причина отказаться? – уточнил Максим.
– Никакой, я столько всего пропустила, тратила жизнь бог знает на что, мне все время кажется, как только я спланирую какое-то мероприятие, обязательно что-то произойдет, – ответила она на вопрос.
– Тогда мы просто пойдем, я вызову водителя, – не стал корректировать ее планы Максим. Он точно знал какая информация нарушит планы. Слова Татьяны, просто, утвердили его в мысли ничего не говорить и ничего не предпринимать.
Глава сорок первая. Шаг в неизвестность
Хильда не понимала, что делать плакать, смеяться, драться, или закатывать истерики.
На кухне никто не убрал со вчерашнего вечера. Осип отодвинул пустые бутылки из-под пива, початую бутылку виски и два стакана, водрузил пиццу посредине неубранного стола и достал пару тарелок. Ели молча.
Причем Осип съел два кусочка, и принялся за уборку, а Хильда просто не могла остановиться, не возникло и тени стеснения. Девушка поглощала пиццу кусок за куском, и через пятнадцать минут на столе осталась пустая картонная упаковка.
Хильда включила электрический чайник и не спрашивая заварила себе кофе. А потом сидела на диване, отхлебывая маленькими глотками обжигающий напиток и смотрела, как Осип наводит порядок на кухне. Девушка решила вернуться к теме возврата телефона.
– Ты обещал вернуть мне телефон, – напомнила Хильда.
– Серьезно? И ты поверила? – Осип сбросил посуду в мойку, и складывал еду в холодильник, остальное в мусор, – завтра приедет уборщица и наведет порядок. А телефон я тебе не верну. Не так, верну, но, когда посчитаю нужным.
– Ты мне соврал, послушай, я хотела уйти по-хорошему, отпусти, – продолжила добиваться своего Хильда.
– Интересно, как ты еще можешь уйти? – уточнил Осип и недобрая улыбка скользнула по лицу, – Иди спать. Я сегодня устал. Поговорим утром.
– Почему утром? – повысив тон спросила Хильда.
– Ну, хотя бы потому что я так решил, не хочешь спать, броди по дому, вымой посуду или вытри пыль, – внес он разумное предложение.
– Мне дома такое в голову не приходило, – огрызнулась Хильда.
– Жаль, что не приходило, труд облагораживает, и дает усталость, меньше сил на глупости остается, – ответил Осип и ушел вглубь дома.
Девушка решила остаться в кухне, возвращаться в спальню, где вчера разыгралась драма, не очень хотелось.
Хильда сама не понимала откуда спокойствие, случившееся никак не помещалось в ее голову, ей все время казалось, что она не участвует в событиях, а смотрит на происходящее со стороны. Вот только проанализировать не получается. Не хватало информации. А потом накатил липкий страх, начали прорисовываться самые ужасные картинки. Первая, что как только она уснет, Осип ввалится в комнату и изнасилует ее. Здесь ее ума хватило, сообразить, что раз такое случилось один раз, вполне случится еще несколько раз.
Хильда пила чай, кофе, душила слезы, обошла весь дом, подергала ручки, отметила, что на второй этаж подняться невозможно двери закрыты. На первом на всех окнах решетки.
В пять утра Осип нашел ее на кухне в состоянии полной истерики.
– Не спала? – скорее отметил, чем задал вопрос.
Хильда промолчала.
– В машине поспишь, – Осип, выпил стакан теплой воды и приказал, – пойдем.
– Не пойду, ты завезешь меня в лес изнасилуешь и убьёшь, – отказалась ехать Хильда, эта мысль взросла в сознании бессонной ночью.
– Дебилка, что мне мешает убить тебя прямо здесь? А почему ты не боялась меня несколько дней назад, когда просто врала, где только могла. Поехали, иначе, я тебя точно прибью, достала своими измышлениями, – приказал Осип и улыбнулся, вышел в коридор, принес куртку и швырнул на диван. Давая понять, что беседовать он не намерен.
Хильда не ответила. Молча встала, оделась и вышла на улицу. Зябко поежилась. Рассвет чуть угадывался, в начале апреля рассчитывать на тепло не приходилось.
Осип усадил девушку в автомобиль, закрыл дом, перепроверил замки, и на максимально позволительной скорости, иногда на не позволительной, умчался из города в сторону своего дома. И меньше чем через три часа он въезжал во двор на окраине деревни.