Наконец, из храма темных богов вышел ректор Глер в сопровождении храмового служки и красноволосой девочки, одетой в рванье. Девочка шла бок о бок с магистром, что говорило о ее чрезвычайно высоком статусе.
- Ректор Темной Башни магистр Глер в сопровождении ученицы Темной Башни высшего уровня энры Иллит, — усиленным магией голосом объявил один из храмовых служителей.
Энра! Так обращаются только к высшей знати Империи! Все, кто находился на площади, опустились на одно колено и замерли, во все глаза рассматривая стоящую на возвышении маленькую девочку.
Анна, вернее, теперь уже Иллит, не ожидала, что вся площадь рухнет на одно колено. Видеть такое зрелище для человека, выросшего в стране победившей демократии, было дико и сюрреалистично.
- Маг может заниматься своими делами, а люди будут просто уважительно склонять голову, проходя мимо в обычной ситуации, — пояснил ректор. — Сейчас же предстоит суд, официальное мероприятие, а в этом случае все, кроме стражи, обязаны склонить колено в знак уважения моего статуса, как магистра магии и, в данном случае, судьи. Этикет, геральдику и прочие необходимые для представителя знати предметы ты будешь изучать в Башне на ряду с магическими дисциплинами.
- Я понимаю, — кивнула девушка, переводя взгляд с невероятно расстроенного Гвоздя на поставленную стражей на колени рядом с остальными преступниками Симу.
- Начнем, пожалуй, с колдуна. Иллит, это он нанес тебе на руку рабскую татуировку, включающую в себя блокатор магии?
- Да, магистр Глер, — произнесла она в ответ, а из колдуна словно вынули стержень. Он весь сгорбился, а в глазах появилась обреченность. Во время суда накладывается особое заклятье, определяющее ложь. Любой заговоривший во время суда, солгав, погибнет. Любой, кроме обвиняемого. Тот, кого судят, солгав, испытает неимоверную боль, по сравнению с которой, возможно, даже смерть не столь уж плохой вариант.
Именно поэтому на площади было много зевак, но стояла мертвенная тишина. Никто не хотел умереть из-за случайно брошенной шутки.
- Он знал, что ты обладаешь сильным даром?
- Он знал, магистр, — ответила Иллит, с интересом рассматривая отчаявшегося колдуна. — Именно потому, что он знал о даре, этот колдун отказался делать татуировку у меня на спине, как того требовала мама Уля. Я думаю, если бы он отказался делать татуировку вообще, то эта женщина нашла бы другого колдуна, который без споров сделал бы татуировку на спине, которую почти невозможно удалить.
Девушка уже успела пообщаться со служками и магистром, которые объяснили некоторые особенности произошедшего и научили, как вести себя во время суда. Также она рассказала все с ней произошедшее с момента ее пробуждения на кострище. Ректор легко принял тот факт, что она не помнит своего детства до момента попытки сожжения. Также он заметил, что некоторые моменты она утаивает, но также не стал настаивать. У полудемонов, как правило, всегда есть некоторые личные секреты, особенности тела, о которых они с большим нежеланием распространяются. Выспрашивать их — все равно что нажить себе врага.
- Он мог сообщить в храм! — заявил пожилой служитель. — Мы бы непременно вызволили дитя и подвергли эту женщину суду!
- Колдун, ответь, почему ты этого не сделал? — полюбопытствовал ректор.
- Мама Уля обслуживала очень многих знатных особ. Ее слово против простого колдуна? Она бы добилась того, что мне не поверят. К тому времени у девочки на спине была бы рабская печать с блокатором, так что выявить в ней хоть каплю магического дара было бы невозможно. А потом меня нашли бы в канаве с перерезанным горлом. Это пограничный город, энр магистр, здесь такие случаи даже не расследуются стражей.
Голос колдуна был тихим, но каждое прозвучавшее слово оказалось правдой. Все знали, какой была мама Уля.