Он лежал на животе на удивительно мягкой постели. Первое, что он сделал — это привычно потянулся рукой к своим травмам, чтобы проверить, насколько дело стало хуже… Проведя пальцами по спине, Зиргрин ощутил уродливые бугры зарубцевавшихся ран. Боли не было, но внутреннее чувство буквально вопило, что с ним не все в порядке.
- Очнулся? — внезапно прозвучавший старческий голос заставил Зиргрина вздрогнуть.
Оказалось, что он находится в довольно светлой комнате, лежит на мягкой кровати, заправленной чистыми простынями. Специфический запах, которым он обзавелся за время своего рабства, куда-то пропал. Его явно вымыли, пока он был в бреду. Парень посмотрел на благостный вид старичка в разноцветной шапочке. Кажется, старик очень добрый и заботливый, но вот от его безразличного взгляда слегка потряхивало. Старик не был добрым и заботливым.
- Мне сказали, что ты немой. Странно, я вижу, что говорить ты способен, но молчишь. С другой стороны, в бреду ты ни разу ничего не произнес, что в принципе невозможно для способного к общению разумного. Вот, выпей отвар. Это лекарство. Ты, парень, едва не помер.
Зиргрин взглянул на протянутую чашу, из которой доносился приятный успокаивающий запах. Он помнил этот отвар. Настоящего Зиргрина когда-то учили его готовить. Это было не лекарство. Милосердная смерть. Не это ли стало причиной того, что раны на спине зарубцевались, а боль полностью покинула его? Они не могут его вылечить, так что решили отсрочить смерть и сделать болезнь незаметной!
Старик Роха на мгновение дрогнул, столкнувшись с исполненными ненавистью змеиными глазами мальчишки. Не мог же он узнать зелье?
- Пей! Это приказ!
Ошейник дал мощный разряд боли. Кто-то перевел связь ошейника на кольцо лекаря. Не так давно такой удар вынудил бы архана корчиться от боли. Сейчас же он только вздрогнул и даже не пошевелился. Тело прямого потомка богини исцеления постепенно привыкало к воздействию рабского ошейника.
- Не хочешь, значит? — Роха рассердился. Если мальчишку просто парализовать и вливать зелье насильно, то он просто захлебнется. Рука коснулась небольшого колокольчика. Спустя мгновение после того, как раздался мелодичный перезвон, в комнату вошел высокий крепкий раб. — Держи его, чтобы я мог напоить его зельем.
Раб подошел к Зиргрину и заломал так, что даже дышать стало сложно. Сила раба была подавляющей. Лекарь разжал зубы архана и вставил ему в рот что-то вроде деревянной воронки, вливая через нее отвар. Глотать приходилось инстинктивно и Зиргрин ничего не мог с этим поделать.
- Все, отпускай, — произнес Роха, брезгливо отряхивая руки от обрызгавшего его зелья. — Найдите для него штаны поприличней. Через два часа он должен быть готов к торгам!
Штаны Зиргрин надел. То, что осталось от его старой одежды можно было назвать лохмотьями, да и то с натяжкой. Светить голым задом парню не хотелось — и без того приходилось терпеть одни унижения. Как и сказал старик, спустя два часа за ним пришли. Бандитского вида небритый мужчина, похлопывая себя лошадиным стеком по ноге, принял от старика-лекаря кольцо и перевел связь рабского ошейника на свой перстень. Закончив с формальностями, он подошел к Зиргрину и с интересом стал рассматривать мальчишку-архана. Тот, в свою очередь, стоял и смотрел на работорговца с отвращением.
- Когда перед тобой хозяин, ты, раб, должен встать на колени и поклониться, коснувшись лбом пола.
Парень только ухмыльнулся уголком рта. Вот ведь дожился, последняя гопота опустить пытается!
Замерший в ожидании каких-либо действий от раба мужчина с удивлением обнаружил, что его слова пропустили мимо ушей.
Свистнул лошадиный стек, с огромной силой опустившись на покрытую пугающими рубцами спину, а потом на щиколотки, вынуждая ноги подогнуться.
- На колени, я сказал, ничтожество! — приказ подкрепился еще и болью ошейника, Зиргрин упал на колени, с ненавистью рассматривая лицо своего мучителя. Его он тоже запомнит. Неважно, сколько лет пройдет — он доберется до мрази.
- Мигур, не смей портить товар! Он и без того не в лучшем состоянии! Мальчишка неуправляем, его нужно ломать, на что просто нет времени! Твое дело его продать, а обучение манерам пусть новый хозяин проводит.
Услышав слова целителя, Мигур презрительно сплюнул, после чего накинул на шею мальчишки простую пеньковую веревку и потащил за собой. Веревка затягивалась на горле удавкой, вынуждая следовать за хозяином под угрозой быть задушенным.