Последний из рода Белых в этот момент рассматривал длинный и гибкий, словно хлыст, хвост с заостренным плоским костяным наконечником. Сам хвост был в нахлест покрыт белыми костяными пластинами, которые, тем не менее, ничуть не стесняли движений. Новая для него конечность росла из копчика и слушалась так же естественно, как рука или нога. Постаравшись рассмотреть себя внимательнее, парень обнаружил, что белая чешуя не покрывала тело целиком, а причудливыми белыми узорами змеилась по бронзово-коричневой коже с легким золотистым оттенком, оставляя слегка полосатое впечатление.
- Старик, у тебя зеркало есть? — хрипло спросил он, стараясь осознать утрату человеческого облика. Хорошо, что копыт не было (он проверил).
Это навязчивое желание увидеть свое новое тело после долгого времени бестелесного существования в липком сгустке душ-самоубийц не могло перебить ни что на свете. Вероятно, спасший его старик это понял, так что молча создал прямо из воздуха круглое искажение, быстро принявшее вид зеркала. Если проявление магии и удивило пришельца в этот мир, то лишь совсем немного на фоне его собственного отражения.
Из магически созданного зеркала на него смотрел совсем юный паренек. Да какое там! Мальчишка смотрел! Желтыми глазами с вертикальным кошачьим зрачком. Белков не было. Вернее, их, как у тех же кошек, полностью заполняла янтарного цвета радужка. На лице также присутствовали белые чешуйки. Узким вертикальным узором они змеились по правой щеке и, пересекая глаз, изгибом уходили к виску. Виски, словом, были полностью скрыты белыми костяными гребнями, поднимавшимися сантиметра на два, и истончавшимися где-то за ушами, теряясь в жестких белых волосах.
- Походу, масть у меня белая, — невесело усмехнулся он, обозревая выглянувшие из-под губы от грустной улыбки хищные клыки. — А кожа такая тоже не от загара…
- Должен заметить, юноша, что ты умираешь, а твою жизнь поддерживаю я с помощью магии. Не находишь, что не самое удачное время предаваться самолюбованию?
Глава 4
Глава 4.
Тихие слова старика заставили парня вздрогнуть. Действительно, что это было? Он словно зациклился! Могли ли так сказаться полученные в Лете повреждения души? И что еще с ним не так?
- Прости, отец. Ты прав…
Старик напрягся и замер, услышав, как молодой правитель арханов назвал его, сильда, недавнего раба, отцом.
- Если бы не тот факт, что твоя душа не из этого мира, то даже не знаю, как бы можно было воспринимать такое твое обращение!
- Отец? — непонимающе взглянул парень на своего спасителя. — Здесь так не принято? Прости, если обидел. В том, моем прежнем мире, так обращались к пожилым людям. Как бы сказать… Это уважение младшего к старшему.
- Людям? Человеком, значит, был. Это объясняет твое удивление от собственного хвоста. Однако, здесь и люди отцами всех подряд не называют. Здесь, знаешь ли, это не просто слова. Не расскажешь, как смог сбежать, не входя в Лету?
Новоявленный архан скривился. Старик имел ввиду перевозчиков, переправляющих души из мира Смерти в мир Жизни, когда память о прошлых перерождениях блокируется и они начинают все с чистого листа. Но эта долбанная река!
- Не входя я не смог. Эта проклятая река почти ничего от меня не оставила. Так что можешь не спрашивать о моих прошлых жизнях, почти все осталось там, в гребанном Отстойнике. Из памяти только последняя жизнь, да и та обрывками… А как выбрался? Правильнее спросить, как я туда попал! Я не убивал себя! Этот долбанный урод, брат Смерти, обманом сделал из меня жертву. Вытащил мою душу оттуда тоже он. Вот только ублюдок сделал это не сразу!
Внутри парня разгоралась ярость и ненависть к сущности, обрекшей его на все то, что он прошел. Сука! Сделал из него свою игрушку! Бывший байкер не знал, о чем этот четырехкрылый псих, маскирующийся под человека, разговаривал с богиней Смерти, так как они говорили на каком-то языке, который даже в духовном виде было невозможно понять. Но вот тот факт, что аргументом их разговора оказалась его душа — бесконечно бесило.
Взгляд старика стал острым. Он поднялся с чурбака, на котором до этого сидел, и стал задумчиво ходить взад-вперед, сложив руки за спиной. Через время вспышка ярости в душе спасенного утихла, а старик вновь взглянул на лежащего перед ним ребенка арханов с перевязанной разорванными одеждами грудью. Обычные травмы сильд залечил мальчишке магией, но у того были куда более серьезные раны, которые не поддавались исцелению с теми лохмотьями от души, которые присутствовали в теле.