Стало немного легче. Он отполз от образовавшейся лужи подальше, наткнувшись на жердь, подпирающую лесной шалаш. Здесь парень вновь упал на землю, перевернувшись на спину и раскинув в стороны руки.
В памяти проплывали эпизоды смерти матери, побега, смерти Хорма в отчаянной попытке спасти своего воспитанника от неминуемой гибели в когтях сильда. Стоило поблагодарить предка, передавшего стихиаля в управление шаманам. Как бы эта тупая птица напала на него, сохрани Белый клан ее в своем управлении? Хотя то, что сильд оказался разумным, да еще и в человека превратиться может — большое открытие! Это ж сколько поколений старик водил арханов за нос?
И так, он остался один. Хорм пожертвовал собой ради того, чтобы он жил и мог однажды отомстить черным за предательство. И он выживет! Чего бы ему не стоило, он отомстит! Повезло, что старик Сарс решился его спасти. Хотя клятва, которую он стребовал, немного напрягала. Ничего, со временем он, Зиргрин, наследник Белого клана, вернет себе власть. А с властью исполнить обещание будет гораздо проще! В конце концов, последний представитель Белого клана слов на ветер не бросает! А ведь еще нужно Аньку найти. Если верить тому четырехкрылому козлу, она где-то здесь. И придется ее искать, в конце концов, это было условием его спасения из того Отстойника. В памяти осталось небольшое сообщение, в котором очень доходчиво перечислены условия его дальнейшего существования. Зиргрин не обольщался. Стоит ему провалить задание — и тот отморозок вернет его назад.
- Стоп!!! — с рыком выдавил из себя парень. — Что за херня?!
Только сейчас бывший байкер осознал неладное. Он словно прожил еще одну жизнь за время отключки. Жизнь пацана, в теле которого оказался. Да черт подери, это все ощущалось самой настоящей реальностью! Воспоминания о жизни в Иршире, куча преподавателей, обучавших его множеству вещей, от тактики и стратегии, до искусства яда и целительства. Старик Хорм, преподававший ему воинское мастерство, в том числе стрельбу из лука и фехтование.
Это была его и не его жизнь одновременно. При одной мысли о своем дяде Калаиме в душе поднималась буря ярости и ненависти! А мыль об Аньке порождала странные чувства. Он, разумеется, хотел ее найти. Очень. Но в то же время предпочел бы этого не делать. Кем здесь она стала? А кем стал он в этом мире? Получеловек-полуящерица. Или змея. Арханы, по крайней мере представители Белого клана, способны, как те гадюки, одним укусом отправить на тот свет пару слонов. Или драконов. Они, судя по воспоминаниям, здесь водятся. И относятся к дальней родне. Проклятье! Как вообще у него появились воспоминания о жизни этого ребенка?
Немного покопавшись в своей запутанной памяти, парень натолкнулся на диалог его мучителя с душой…
- Вот урод! — злобно прошипел он, рассматривая крышу шалаша своими желтыми глазами с вертикальным зрачком. — Сука! Эксперимент?! Он сотворил с ним всю эту херню ради эксперимента?
Новоиспеченный архан был в такой ярости, что со всей силы сжал кулак, пробив почти насквозь ладонь своими когтями.
- Боль нужна для воспитания диких зверей? Вот, значит, кто я? Дикий зверь?
Держась за шатающуюся жердь, он поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на свое состояние. Сейчас он ощущал только тошноту и головную боль. Удивительно, но все ужасающие раны, которые он получил в сражении с преследователями, полностью зажили. Что бы не сделал старик — парень испытывал к нему огромную благодарность.
- А где старик? — в затуманенный шоком и болью разум пробралась, наконец, запоздалая мысль.
Осмотревшись вокруг, он увидел только котелок с почти остывшим варевом, да лежащий недалеко рваный балахон, в который был одет Сарс. Память услужливо сообщила, как именно погибают элементали. От них ничего не остается.
- Быть того не может, — прошептал юный архан, подойдя к оставшемуся от сильда тряпью. — С чего бы старику умирать?
Увы, ответ он получить уже не мог. Что-то внутри, какой-то звериный инстинкт не давал надеяться, что крылатый старик просто сбросил шмотки и упорхнул в дальние дали. Почему-то Зиргрин был уверен, что Сарса больше нет.
- Проклятье, меня теперь зовут Зиргрин, — с некоторым неудовольствием констатировал бывший байкер.
Даже осознавая, что жизнь мальчишки была ему насильно навязана, он не мог ничего с собой поделать. Это имя ощущалось родным. Неприятно признавать, но, видимо, придется принять эту чужую жизнь, как свою.