От такой побудки, все еще не соображая, где находится, Анна резко подхватилась с места и с каким-то диким звериным рычанием бросилась на первого, кого увидела. Резкая боль, прошившая тело с ног до головы, бросила ее на каменный пол. Анна с удивлением осознала, что парализована.
- Тц, тц, тц, — покачала головой тучная женщина с замысловатой татуировкой на лбу, приближаясь к своему приобретению. — Это ж надо, в рабском ошейнике кинуться на своего хозяина. Совсем дикая.
- В… в чем? — хрипло спросила девушка, дождавшись окончания паралича и судорожно ощупывая кожаную полоску у себя на шее.
- А как хотела? — уперлась кулаками в бока женщина. — Светлые без ошейников долго не живут. Да ты не волнуйся. Чуть позже сниму с тебя я ошейник. Не любят клиенты думать, что им служат по принуждению.
- Не светлая.
- Что?
- Я не светлая, — чуть громче повторила Анна. — Потому и бежала сюда. На костре хотели сжечь…
- Ох ты ж! — всплеснула руками женщина. — На костре абы кого святоши не палят. Никак магией какой владеешь?
Анна, ничего не понимая, кивнула головой.
- Понятно. Значит так. Сейчас мойся. Хорошенько мойся, воняешь, как орчанка. Тебе принесут нормальную одежду, я распоряжусь. Потом Муга, раб за дверьми, отведет тебя на кухню. Чтоб поела хорошенько. Когда закончишь — скажи Муге отвести к маме Уле. Так меня и называй, понятно? Мама Уля.
- Понятно, мама Уля.
- Вот и умница, — женщина довольно кивнула и вышла из наполненной паром купальни.
Анна продолжала сидеть, щупая кончиками пальцев тонкий кожаный ошейник, практически не ощутимый на шее, но, как показала практика, более чем действенный. О своем рабстве Анна не волновалась. Когда Наргот выберется из своего добровольного заточения, то непременно придумает тысячу и один способ выбраться из этой ситуации. Сейчас же ей стоит воспользоваться своим положением по максимуму. В конце концов, что могут требовать от десятилетней девочки? Особенно, если она не станет раскрывать свою необычную для ребенка силу.
Выполнив все инструкции мамы Ули, Анна помылась, надела оставленное в углу на специальной вешалке детское платьице алого цвета. Под цвет волос. С волосами она промучилась дольше всего. Они так спутались, что приходилось выдирать местами целые клочки, но расческа, в итоге, победила. Из высокого зеркала на Анну смотрела худая костлявая девочка с красными глазами и волосами. Лицо у нее оказалось довольно миленькое. Вид немного портила черная полоска рабского ошейника.
- Ну, прямо Золушка перед балом. Очень сильно оголодавшая Золушка, — подвела Анна итог, после чего вышла и попросила здоровенного мужика в таком же ошейнике, как у нее, отвести ее на кухню.
Мужик молча провел ее по застеленным мягкими коврами коридорам. В воздухе пахло духами. Этот тонкий цветочный аромат казался неистребимым и присутствовал буквально везде. На кухне, куда ее привел Муга, старая кухарка, едва завидев истощавшего ребенка, уронила поварёшку и громко заохала. Как же можно было морить голодом такую хорошенькую девочку? Да как посмели, изверги? Ах, возьми вот эту подливку. Ох и тяжела же жизнь у светлых. Вот, смотри, какое мясо, лично отварила в пяти видах лучшего вина. А вот конфеты, а еще есть пирог…
Впервые за последние дни Анна наелась. И не сырой рыбой или мясом, а нормальной человеческой еды. За это она была искренне благодарна старенькой поварихе.
Дальше снова коридоры и неизменный запах цветочных духов. Несколько раз мимо пробегали откровенно одетые девушки, с любопытством косившиеся на Анну. Относительно места, в которое она попала, у Анны оставалось все меньше сомнений. Бордель. Ее продали в бордель. К счастью, она еще ребенок. Иначе, кто знает, чем закончилась бы эта история, ввиду отсутствия Наргота? Девушка уже убедилась, что против рабского ошейника особенно не повозникаешь.