Стоило подумать о побеге, как вспышка ужасающей боли затопила сознание. Тело парализовало. Все, что ей оставалось — безвольно лежать на огромной кровати и терпеть адские мучения.
Тяжелая входная дверь бесшумно открылась. В комнату вошла мама Уля. Сковавшая тело боль отступила так же резко, как и появилась.
- Вижу, что проснулась, — на кровать легло детское черное платье с длинной пышной юбкой. — Одевайся. Нам нужно в храм.
Это был приказ. И у Анны не было выбора, как послушно ему следовать. Метка на руке надежно контролировала ее мысли и действия. Мама Уля помогла зашнуровать сзади тугой корсет платья, после чего взялась укладывать ей волосы. Попутно она раздавала приказы. Ей запрещалось рассказывать о своем магическом даре, ей запрещалось информировать кого-либо о своем рабстве, ей запрещалось…
Запретов было много. Очень много. При внешней иллюзии свободы, каждый поступок воспитанниц мамы Ули жестко регламентировался. Для всего окружающего мира добрая женщина подбирала сирот, спасая их от жестокой голодной жизни на улице, обучала и давала работу. Как оказалось, Анна — не единственный ребенок в доме удовольствий. Кроме нее были еще три девочки. Две младше ее, а одна старше. Старшей было двенадцать. К этому возрасту девушка должна знать все, что необходимо. Так сказала мама Уля. Девочек учили ублажать мужчин. Но не только это. Бордель мамы Ули считался лучшим. Сюда приходили только очень богатые клиенты. Поэтому девочки у мамы умели не только ноги раздвигать. Танцы, игра на музыкальных инструментах, чтение и каллиграфия, история, география, политика, экономика. Ночные феи мамы Ули были товаром высшего класса.
Аккуратно перебирая локоны удивительного рубинового цвета, мама Уля готовила Анну к предстоящей жизни. Кстати, имени мама Уля не спрашивала, выбрав для нее «местное». Кики. Теперь Анну звали, как болонку чокнутой старушки.
К тринадцати годам, когда девочки становятся женщинами, мама Уля объявляет аукцион на первую ночь с не знавшей мужчины ночной феей. Продает девственность. Такие аукционы были крайне популярны и сулили немало прибыли.
Тут хозяйка борделя попыталась повесить перед носом необщительной девочки сочную морковку. С каждой сотни золотых монет, одна будет передаваться Анне. Если же девушка соберет определенную сумму, то сможет выкупить себя из рабства.
Анна только криво улыбнулась. Позволят ей накопить денег, как же. Она в теле ребенка, но мозги у нее вполне взрослые. В такие посулы она не верила. Да и не собиралась она сидеть в этом борделе до тринадцати. Рано или поздно проснется Наргот. Он найдет способ выбраться из этого места.
Закончив с приведением в порядок аловолосой девочки, мама Уля велела следовать за ней. Вновь длинный коридор с пушистыми коврами на полу, тонкий цветочный аромат в воздухе. Они несколько раз свернули, спустились по широкой резной лестнице и вышли в просторный двор огромного особняка. Двор был больше похож на экзотический сад. Широкая мощеная разноцветным камнем дорога плавно изгибалась между фигурно стриженными деревцами, возвышающимися над красочными клумбами статуями, каменным прудом с разноцветными рыбками и фонтаном с разноцветной водой.
Долго любоваться окрестностями ей не позволили. Мама Уля довольно грубо толкнула девушку к крытой коляске, дождалась, когда Анна сядет внутрь, после чего с кряхтением забралась следом. Сидевший на месте возницы Муга щелкнул хлыстом, и тонконогая гнедая кобылка весело потрусила вперед, дробно цокая по мостовой подкованными копытами.
Поездка длилась не очень долго. Вскоре их коляска остановилась у входа в возвышавшийся посреди города храм. Сложенный из темного камня храм местных богов возносился высокими шпилями над всеми зданиями. Поднявшись в полной тишине по каменным ступеням, мама Уля завела Анну внутрь, где их встретил худощавый служка.
- Моя новая дочь Кики пришла обрести покровителя.