— Темные до сих пор вели себя спокойно. Не было никаких нападений, — фыркнул мужчина лет сорока. Зандон из клана Эрх'Тирлон. — Лично я не верю в то, что они вдруг, ни с того, ни с сего решили напасть на главу рода О'Эрилстон. Все мы знаем его отношение к темным. Есть ли хоть один свидетель, который может подтвердить правдивость его слов?
Эрик продолжал молчать, наблюдая за реакцией остальных. Сейчас нужно определить, на кого можно будет рассчитывать, когда темные совсем распоясатся и решатся напасть в открытую. Защищать себя смысла не было. Лишь такие, как Зандон могли выдвигать столь глупые идеи.
— Тебе недостаточно того, в каком состоянии Эрик вырвался от них? — спокойный голос Джордана наполнил зал, отскакивая от высоких сводов. Грегори как правая рука главы рода, стоял за его спиной, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Каких подтверждений ты еще хочешь? Или ты скажешь, что он сам довел себя до этого, Зандон?
Некоторые члены совета с легким презрением отводили от Зандона взгляд.
— Я не имел в виду, что он сам разыграл свое похищение, — тут же пошел напопятную мужчина, оглядываясь в поисках поддержки. — Просто о ненависти главы О'Эрилстон к темным знают все, как и о ее причине. Вполне возможно, что кто-то решил сыграть на этом.
— Для чего? — возмущенно гаркнул Фернион.
— Личная месть. Откуда я знаю, кому он перебежал дорогу, — сдулся обвинитель.
— Что скажешь, Эрик? — обратился к нему Фернион, все еще сверля глазами Зандона.
Все присутствующие обернулись к Эрику в ожидании его реакции. Тот невозмутимо пожал плечами, равнодушно обернувшись к старику:
— Теория Эрх'Тирлона, безусловно, весьма занимательна. Увы, подтвердить ее правдивость я не могу. А жаль. Все можно было бы решить так легко.
Зандон заскрежетал зубами, окидывая его злым взглядом, но возразить не осмелился.
— Что же вы предлагаете, Фернион? Уничтожить темных? Массовое убийство? — воскликнул другой член Совета Высших. — Неужели вы забыли, кто такие эти темные? Ведь они тоже серафионы! Каждый из них приходится членом одного из присутствующих здесь кланов! Каждый из них близок нам по крови! Разница лишь в том, что жажда вырваться во вселенную застлала им разум, и они уже не чувствуют всей опасности своего желания. Неужели вы сможете убить их? Фернион, у тебя самого там сын. Убьешь ли ты его? — коварно спросил он.
Глаза старика подернулись печалью и старыми страданиями. Его все еще высокая фигура сгорбилась, и, отвернувшись от всех, он в тишине подошел к камину, в котором загорелось небольшое, но яростное пламя.
— Почему же ты молчишь? Ты сможешь убить своего сына? Нет? О чем тогда вообще речь? — продолжал напирать на него Сирион.
Из его клана вышло столько темных… И члены его продолжали уходить и по нынешний день, не в силах бороться со своей тягой ко вселенной. Ярость Сириона была неудивительна, почти все члены его семьи были среди темных, заставляя разрываться между ними.
— Речь о том, что когда темные прорвутся к туннелям и откроют их, зло попадет в наш мир, уничтожая все вокруг. И тогда те остатки, что остались от твоего клана, Сирион, канут в небытие. Ты этого хочешь? — пригвоздил его к месту Эрик, голос его был тих и спокоен, но от этого еще более зловещ. — Потерял большую половину членов своего клана, а теперь хочешь похоронить и остальную?
Жестоко. Но по-другому нельзя. Цепляться за эфемерные мечты о том, что в темных осталось хоть что-то от их близких и они могут еще вернуться, было не только бесполезно, но и опасно.
— Не смей так говорить, мальчишка! — прошипел Сирион. — Что ты можешь знать об этом!
Воздух в помещении ощутимо сгустился, напряжение витало за столом, не давая нормально вздохнуть.
Что он об этом знает? Много. Слишком много. И лучше такого никому не переживать.
— Достаточно, — отчеканил Эрик, с трудом сохраняя спокойствие.
Два взгляда скрестились, и ни один не спешил сдаться. Каждый их них был прав по-своему. Сирион, когда говорил о кровном родстве, человечности. Половина его клана предпочла темную сторону. Его положение было незавидным. У каждого их присутствующих кто-то из клана отдавался темноте. Но ни в одном не было такого их количества. Эрик, когда объяснял все последствия возможного бездействия.