В зале царил хаос. Каждый норовил перекричать другого. Но общий дух тревожного напряжения витал в воздухе, заставляя нервно передергивать плечами в ожидании. Ситуация складывалась из ряда вон выходящая.
Из толпы прямо перед ними вынырнул Фернион, таща за собой Джайлза. Обведя взглядом их невеселую группу, сообщил:
— Дрю не может дозвониться до главы своего клана. Сказал, что раньше такого никогда не было, тем более сейчас, когда его жена рожает.
— Во дворе его машины нет. Досюда он не доехал, — ответил Джордан.
— Нужно выслать людей на его поиски.
— Сомневаюсь, что это что-то даст, — озвучил Эрик свои мысли, рассматривая печальное выражение лица Джайлза. Этого он боялся больше всего.
Ничего не ответив, Фернион молча отвернулся и нырнул в гущу толпы, подзывая к себе молодых, сильных серафионов для организации поиска.
— Все еще может оказаться не таким печальным, как кажется, — попытался снять всеобщее напряжение Джордан, как и остальные, наблюдая за удаляющимся старейшиной.
— Ты сам в это не веришь, — горько усмехнулся Шорм.
— Я все же надеюсь, что наши догадки всего лишь бред мрачного сознания, — возразил он, искоса поглядывая на него.
— Хотелось бы, — устало поморщился Эрик. — Мы едем домой, Шорм.
Он хотел как можно скорее оказаться дома, увидеть Сандру, обнять ее, почувствовать всем своим существом. Хотел удостовериться в ее безопасности. И Шорм его абсолютно поддерживал в этом стремлении, сам испытывая те же чувства. Он сам с трудом сдерживался, чтобы не сорваться с места и не рвануть домой, чтобы проверить, что все хорошо.
Уже на выходе их окликнул Фернион, неожиданно возникший позади:
— В данной ситуации вам с главой Шруварт лучше ехать вдвоем. К тому же вы живете не так далеко друг от друга, — старик печально опустил глаза. — Опасное время нынче наступает. Не думал я, что застану такое.
Голос его был так тих, что друзья с трудом расслышали шепот, который явно предназначался не для них. Мысли Ферниона витали где-то далеко, пытаясь осознать масштаб надвигающейся опасности, и чем лучше это у него получалось, тем больше темнели глаза, превращаясь в два бездонных омута.
— Эрик, я буду ждать знакомства с твоей Избранной. Ей предстоит жить в нашем обществе, ты не можешь отгородить ее от всего.
— Еще как могу, Мастер.
— Я говорю не защите, я говорю о ее будущем среди нас. Ты должен ввести ее в наш круг, хотя бы ради нее самой.
Эрик понимал, что старейшина прав. Серафионы примут ее чуть ли не с радостью после того, как уляжется первая волна любопытства по поводу ее человеческой сущности. И все же он опасался излишнего внимания к ней. Умом он понимал, что это неправильно, но будь его воля, Эрик не выпускал бы ее даже за пределы территории их клана. Слишком большая опасность затаилась на свободе, и узду ей еще не придумали. Нынче, когда жизнь самих серафионов встала под угрозой смерти от темных, что уж говорить о простой человеческой девушке, к тому же беременной. Защититься она не сможет, а рисковать ею после стольких лет поисков и ожидания он не намеревался.
— Я подумаю.
Молча кивнув, Фернион согласился с его ответом. Слишком хорошо он знал, что давить на сына Элриса при таком упертом характере не стоит, его 'подумаю' — это уже прогресс, пренебрегать которым старейшина не собирался. Уже собираясь покинуть их, в последний момент все же бросил через плечо:
— И телепорта не забудь.
С этими словами он ушел, оставив друзей задумчиво смотреть ему вслед. Старый лис, хитрый, как чертога. Скинув с себя невидимое оцепенение, они один за другим покинули помещение.
Три машины небольшой колонной выехали с территории замка. В первой ехал Грегори, за ним Шорм и Эрик, замыкал колонну Джордан со своим водителем. Эрик задумчиво смотрел вперед на дорогу, размышляя о том, что случилось. Печально, но он был уверен, что Кевина Блюзтера они больше не увидят. Внутри него разливалось холодное стылое чувство неизбежности этого. Он и представить не мог, что будет с женой Кевина, когда она все узнает. И это Совет говорил, что темные — их братья и сестры, заблудшие во тьме, нуждающиеся в помощи?! Зло, вот что они такое! В них не остается ни капли человечности после того, как они поддаются витающему вокруг них безумию. А тьме только это и надо. Одно малейшее колебание, один малюсенький шаг навстречу, и все. Эрик сам был свидетелем этому, и каждый миг лицезрения той картины убивал его вживую, разрушая в душе взгляды и приоритеты, исконные истины, которые были с ним с самого рождения. Кайла не знает, она не видела того, как менялся отец, теряя свою личность, превращаясь в чудовище, способное убить собственных детей. Но Эрик и не собирался говорить ей об этом. Никогда. Лучше она будет продолжать его ненавидеть.