Боль в груди разрослась еще сильнее от предательства любимого человека, заставляя ее сгибаться под этой ношей. Молнии над головой еще сильнее загрохотали, откликаясь на ее внутреннее состояние
— Ты заигралась… и перешла все допустимые границы, — снова принимая холодный тон, равнодушно продолжал он бархатным голосом, но гнев, владевший Кайлой, не давал ей возможности понять на грани какой бездны она находится, подходя все ближе и ближе, почти переступая через него, — А за это придется за это отвечать.
— Конечно, конечно я отвечу, — гримаса исказила ее лицо, — но только после того, как ты ответишь на мой вопрос. С каких это пор ты стал баловаться тем, за что убил нашего отца? — чуть склонив голову вбок, Кайла встретилась глазами с Сандрой. — Ты ведь хотела узнать, за что я так сильно ненавижу брата, Сандра! Вот она, правда. А он тебе не рассказал?
— Хватит! — гневное рычание сорвалось прежде, чем он смог снова взять себя в руки.
Молнии еще яростнее засверкали, разрезая пространство и нагнетая ситуацию. Рядом стояли Джордан и Грегори, готовые в любой момент помочь, если потребуется их вмешательство.
— Ответь мне, Эрик! Не ты ли говорил, что темные — зло нашего мира и несут нам одни только разрушения и гибель. Только лишь потому, что хотят открыть туннели! И вот я узнаю о том, что ты сам открываешь их. И мало того, что открываешь, так еще и впускаешь в наш мир жителей других планет! Ты, который всегда утверждал, что контролировать этот процесс невозможно и радел за то, что темных нужно уничтожать из-за их фанатичных желаний, представляющих для нас слишком большую опасность! Ты ничего не хочешь мне объяснить?
Сандра слушала, боясь пошевелиться, чтобы случайно не вызвать у Кайлы очередной срыв, который мог бы стать здесь для некоторых возможно последним. Молнии пугали ее своими резкими ломаными линиями, уходящими далеко вперед от своей хозяйки, увеличиваясь в масштабах. Сейчас это были не те электрические побеги, что ластились к ней, когда Эрик показывал ей крохи своих возможностей, как она теперь понимала. Грозные, яростные и столь же опасные в своем неожиданном нападении.
— Ты слишком многое взяла на себя… — небрежный взмах руки и молнии буквально сжираясь, стеной сворачивались, уходя в сторону Кайлы, где окончательно исчезли, оставляя после себя только напряжение, витающее в воздухе. Стало необычайно тихо после того, как замолкло последнее потрескивание возмущающейся молнии, что была отброшена в небытие, — на этот раз. Все эти годы я терпел твою ненависть и злобу, принимал выпады в свой адрес, и признавал за тобой это право. Но насчет Сандры… я ведь тебя предупреждал, — укоризненно покачал он головой, со злостью смотря на нее, после чего последовала проникновенная речь, заставляющая леденеть душу. — И ладно бы, угрожала мне, но пугать мою Избранную, а тем более подвергать ее жизнь опасности не смеет никто. Ты ведь знаешь, какое наказание следует за то, что ты сделала.
Смерть! Негласное право серафиона — отомстить за свою Избранную, и неважно, был ли ей причинен какой-либо вред или его удалось избежать. А Эрик сейчас был в своем праве, и Кайла, застывшая с широко распахнутыми глазами, как никто лучше это понимала.
— Ты отлично знаешь, что я не собиралась причинять ей вред!
— Правда? Я стал свидетелем другому.
— Ты спас бы ее в любом случае! Чертов туннель! Я знала, что ты там, знала, что ты видел все, что происходило у нас, и поняла, что ты приказал ей увести меня! — и, подойдя, прошипела у самого его лица. — В отличие от тебя она не научилась еще врать.
— В отличие от меня, — в тон ей, выделяя каждое слово, отрезал Эрик, склоняясь над ней, — она не может защитить себя. И она беременна. Вот только тебя это не остановило в твоем безумстве. Даже сомнения не проскользнуло!
Невольно отступив от него, исходящего ледяной яростью, запоздалое осознание того, что натворила, все же проскользнуло на лице Кайлы.
— С ней бы ничего не случилось… — без прежнего яростного запала озвучила она свои мысли, неуверенная в их правдивости.