— До отъезда? Виконт Монфор уехал?
— Ну да. По делам куда-то. Нет, ну вы представляете, глаза как у рыбы!
Аннабель посмотрела на бурный ручеек, ставший более полноводным после прошедших дождей. Уехал, значит, и ничего не сказал. Даже записку не послал. А она, как дура, ходит сюда, надеется, ждет. С другой стороны, виконт ей ничего не обещал, в чувствах не признавался, руку и сердце не предлагал. Он не обязан отчитываться перед влюбленной дурочкой.
— Мне кажется, ты нравишься Томасу, — девушка попыталась придать веселости голосу, хоть на душе и было тяжело.
— Да что вы, леди. Он, скорее, просто издевается надо мной. От скуки, не иначе.
— А ты улыбнись ему в следующий раз. Смутись, сделай вид, что тебе приятны его комплименты. Пофлиртуй с ним, Элиза.
— Хм, — служанка задумалась. – Влюбить в себя Томаса, а потом разбить ему сердце?
— Зачем же, если он тебе тоже нравится?
— Да что вы, леди. Как этот грубиян может нравиться, — румянец залил щеки горничной, и Аннабель поняла, что оказалась права. – Но вот влюбить в себя Томаса – это отличный план!
— И за что вы так жестоки с моим слугой? – раздался с другой стороны дерева чрезвычайно серьезный и недовольный голос.
Элиза вскрикнула и подскочила, во все глаза смотря на появившегося мужчину. Виконт и правда производил впечатление сурового господина, если бы не смешинки в глубине его янтарных глаз, которые заметила Аннабель. А еще она увидела в его руках небольшой букет голубых гортензий. И сердце девушки забилось чаще.
— Простите, виконт, если я не поприветствую вас как положено.
— Ох, что вы, леди Вудфолл, сидите, не вставайте, — Эдвин поцеловал протянутую ему руку и уселся рядом с девушкой, отдавая цветы. – Это вам. Как раз шел в поместье вашего дяди, чтоб справиться о вашем здоровье, и какая удача, что встретил вас здесь. Вам лучше?
— Да, намного, спасибо, — Аннабель спрятала пылающее лицо в букете, вдыхая аромат. – Как ваша поездка?
— Удачно. Надо будет предупредить беднягу Томаса, что он в опасности, — и виконт снова сурово посмотрел на краснеющую служанку.
— Оставьте, виконт, — рассмеялась Анна. – Моя Элиза в неменьшей опасности. Представляете, Томас сравнил ее глаза с рыбьими. Так романтично.
— Ох, леди, — сдавленно проговорила горничная.
— Каков наглец! – усмехнулся Эдвин. – Позорит меня такими комплиментами. Надо будет дать ему пару уроков.
Элиза что-то невнятно пробормотала и отошла в сторону, решив собрать полевых цветов для пары букетов в дом.
Виконт же повернулся к Аннабель, мысленно благодаря смышлёную служанку.
— Вы очень бледны.
— Конечно, столько просидеть дома взаперти, — вздохнула Анна.
— Вы дорисовали свою картину? Оно стоило того?
— Да, как-нибудь покажу вам ее. Надеюсь.
— И я надеюсь, — тихо проговорил Эдвин.
Они смотрели друг на друга, и его сердце почти перестало биться. Она приходила сюда, превозмогая боль. Надеялась его увидеть, несмотря на то, что, по сути, он был виноват в ее проблемах с ногой. Значит ли это, что его чувства взаимны?
И что же ему теперь делать?
Мысль о женитьбе пугала его, как и любого закоренелого холостяка. Эдвин совсем не горел желанием повторять брак родителей… Предложить же Аннабель другой статус у него не повернулся бы язык. Он бы не смог простить себя, если бы оскорбил это юное создание. Но, Господи, как же ему хотелось быть рядом с ней постоянно, а не этими урывками. Как же ему хотелось обнимать ее, целовать, касаться… А не довольствоваться поцелуем руки.
Но это значило перебороть себя. Сделать шаг, который он, однажды, сделать так и не смог. Разбив на мелкие осколки два сердца.
Был еще вариант. Остановиться. Прямо сейчас. Не заводить их общение дальше. Не давать надежду на большее этому ангелу. Но Эдвин не мог. Не мог переступить через собственную жажду видеть ее. Загоняя себя в еще больший тупик, из которого точно не будет выхода.
Глава 10
Дела в очередной раз выдернули Эдвина в Лондон, и ему пришлось покинуть своего ангела. Но они договорились встретиться на их месте через пять дней. У него было достаточно времени, чтобы успеть вернуться. А еще виконт так хотел порадовать девушку. Ему срочно надо было выбрать какой-нибудь подарок для нее, но все казалось слишком неуместным.