У меня закружилась голова от горячечного шепота и близости могучего тела. Кровь вскипела, колени подломились. Я прильнула к любимому, жадно ловя его признания. Какое счастье – прижиматься к широкой груди, вдыхать терпкий мужской аромат, купаться в волнах обожания!
На краю сознания всколыхнулись смутные протесты. Мари? Кто такая Мари? При чем тут судьба? Разве меня зовут не...
Договорить не удалось - властные губы жадно накрыли мои, увлекая в головокружительный поцелуй. Язык скользнул в рот, лаская и дразня, прорываясь в самые потаенные глубины. Колени окончательно ослабели, реальность поплыла.
Последнее, что я запомнила – монолитное мужское тело, прижимающее меня к стене. Пальцы, шарящие по бедрам, сминающие многослойную ткань платья. Обжигающий шепот: "Хочу тебя. Здесь и сейчас…
...Я рывком села в постели, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось как сумасшедшее, лоб покрылся испариной. Боже мой, что это было?! Настолько реалистичного сна не припомню за всю жизнь! До сих пор ощущаю жар поцелуев на губах и настойчивые прикосновения к телу...
С трудом проморгавшись, я окинула комнату диким взглядом. Вокруг царили пустота и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Причудливые тени плясали на стенах в неровном свете пламени. Неужели все-таки сон? Но ведь я готова поклясться, что несколько минут назад...
В голове вихрем пронеслись обрывки видения. Музыка. Зеркала. Свечи. Виктор в старинном наряде и со страстью в глазах. И то, как он называл меня. Мари...
Вздрогнув, я повернулась к портрету над камином. Молодая женщина по-прежнему смотрела на меня с неизменной полуулыбкой. Пристально, выжидательно. Словно пыталась донести нечто важное. От ее проницательного, почти гипнотического взгляда по коже поползли мурашки, словно от холодного прикосновения потусторонней длани.
Нет, это невозможно. Чушь и бред воспаленного сознания! Просто реакция уставшего мозга на дневные потрясения. Приснится же такое...
Тряхнув спутанными волосами, я рухнула обратно на подушки. Надо поспать. Завтра непременно уеду, а сейчас – никаких глупостей. Только покой, умиротворение и здоровый сон без сновидений.
Несколько минут я лежала без движения, прислушиваясь к скрипу половиц и завыванию ветра за окном. Постепенно напряжение отпускало, сознание затягивала блаженная дрема. И лишь на грани яви и сна в памяти всплыло лицо Виктора. Прекрасное и опасное. Как сама судьба, с которой не стоит шутить...
Глава 4
Утром меня разбудил солнечный луч, настойчиво щекочущий веки. Смежив глаза и сладко потянувшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. В голове плавал приятный туман, тело казалось легким и звонким. Таким отдохнувшим я не чувствовала себя целую вечность. Словно умерла и заново родилась.
События вчерашнего дня всплывали в памяти неторопливо, будто нехотя. Прилет, буря, странный замок... И Виктор. Загадочный, притягательный, опасный. Человек-тайна, от одного вида которого кровь начинала бежать быстрее.
Поборов искушение понежиться в постели, я заставила себя подняться. Так, стоп. Никаких глупостей, помнишь? Обещала уехать – значит, уеду. А тайны пускай остаются тайнами. В конце концов, ввязываться в авантюры – последнее дело для скромной писательницы мистических романов...
Решительно кивнув своему отражению, я умылась ледяной водой из кувшина, одним рывком натянула высохшую одежду и выскользнула в коридор. Надо убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. А то мало ли...
Путь до парадной лестницы занял от силы минуту. Я почти бежала, опасаясь передумать или наткнуться на Виктора. Сердце колотилось как сумасшедшее, во рту пересохло, а ладони вспотели. Неужели страх? Или предвкушение?
Одолев последнюю ступеньку, я с облегчением выдохнула. Кажется, пронесло. Сейчас быстро вызову такси и...
- Доброе утро, Анна! - раздался за спиной знакомый голос. - Какая приятная встреча. Уже покидаете нас?
Вздрогнув, я медленно обернулась. В дверях гостиной стоял Виктор собственной персоной.
Безупречный, как всегда. В идеально сидящем костюме - тройки приглушенного графитового оттенка. Тончайшая шерсть облегала точеную фигуру, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Удлиненные фалды старинного покроя ниспадали безупречными складками, а шелковый галстук цвета бургундского вина эффектно контрастировал с иссиня-черными волосами. От Виктора так и веяло породистой аристократичностью, сдобренной налетом порочности и неукротимой страстью. Устоять перед ним казалось решительно невозможно. Только легкая небритость выдавала бессонную ночь. Впрочем, ему определенно шла эта дерзкая щетина. Добавляла образу налет брутальности и порочности.