© Агата Кристи «Два корабля»
За этот вечер мне удалось хорошенько подумать и привести свои мысли в порядок. Я натаскал воды из колодца с соседнего участка, нагрел на костре в большом чане и принял ванну. В доме нашлись бритва и зеркало, что помогли побриться и немного укоротить свои, как оказалось, черные волосы так, чтобы они и в хвост убирались и не мешались. Глаза у меня серые, губы тонкие и бледные. Нос довольно аккуратный и короткий. Прямо-таки эльфийская внешность. Однако даже взгляд на себя самого не помог мне хоть что-то вспомнить. Забавно видеть себя будто бы в первый раз. Самой важной находкой для меня оказался жетон военного типа на шее, на котором был нарисован белый вороний череп на серебристом фоне. Долго осматриваю его, стараясь хоть что-то вспомнить, но ничего не вышло. После процедур, прошел в ванную и включил свет. Она оказалась полностью зеркальной. Все четыре стены, пол и потолок сделаны из зеркальных цельных плит. Что за извращенцы тут жили? В аптечке на стене нашел много разных полезных вещей. Порывшись в доме, обнаружил нитки и иголку. С трудом оторвав от внушительной раны окровавленные бинты, я хорошенько обработал ее перекисью, прижег спиртом и положил туда хорошую кучу заживляющей мази которая мне помнилась, как лучшей, среди своих аналогов. Сверху приложил тканевую салфетку и заклеил пластырем. Затянув волосы в хвост, укрепил структуру. Пластырь спрятался в волосах и был хорошо прижат. Наконец-то я без бинтов и перевязок! Благо, что странные вкусы бывших хозяев дома помогли мне в самолечении. Отправившись на кухню, нашел ящик с тушенкой на полу. Вообще все полки и ящики, как обнаружилось, заполнены разной едой, начиная от солонины, заканчивая армейскими сухими пайками. Фил ковырялся в карте и делал какие-то записи. Через некоторое время он тоже пришел на кухню и присоединился к приему пищи. Единственное что - он ел еду ТОЛЬКО из своего рюкзака. На мои вопросы он не отвечал, а только отнекивался, мол: не мое дело. - Ну что, я смотрю, у тебя полно вопросов. Спрашивай, пока время есть. У нас его не много, - сказал Фил, открывая банку пшенной каши с мясом. - Ну, наконец-то! - крикнул я, и, запрыгнув на полной скорости на барный стул, достал из коробки кусок вяленого мяса. Чай я уже заготовил, когда кипятил воду, так что он у меня хоть и остыл, но оставался крепким и сладким, а это именно то, чего мне сейчас хочется больше всего, - Для начала расскажи о том, что, мать твою, случилось в этом гребаном мире? - Матушку мою не тронь. Она была порядочной женщиной. Людей стригла в деревушке где-то на севере, - спокойно, улыбаясь, сказал старик. - а в мире то... Честно тебе сказать: не знаю. Да и не мое это дело. Не интересно мне было. Смерчи были, цунами, извержения вулканов всюду, где только можно - это все помню хорошо. Тогда народ паниковал. Я сначала думал, что до нас то не дойдет. А оказалось иначе. Дожди хлестали три дня, а потом град размером с курицу. Дальше смерч появился. Через два дня смерчи стали нормой. Все в подземках и бункерах попрятались. А вот когда землетрясения пришли - вот тогда совсем туго стало. Дальше - не в курсе. Знаю только, что авария какая-то была, потом война, а потом еще какая-то непонятная ерунда. Только где, кто, зачем? Черт его знает. Все на политике завязано было - это факт. Эти политиканы раньше воду мутили. Потом правительство пало, начали жить, как подобает диким людям. А потом выжившие стали свою политику устраивать. Люди - главная проблема этой планеты. Пока мы все не передохнем, этой планете нет покоя. - Так, а твари эти ночные? - О, это совсем другая история. Они еще до войны появились. Во время аварии вроде как, только не много их было. Не у нас, в другой стране. Оттуда все пришло, хоть я и не уверен. Вроде война как раз из-за этого и была. Сейчас сложно сказать, - Фил вздохнул и закурил. - Когда первые чудища полезли, люди не знали ни кто они, ни как с ними бороться. Знаешь, что тут только не было. Сначала паника, ужас что происходило. Людей прямо на улицах жрали. Потом все поняли, что ночами лучше дома сидеть и все запирать. Двери, окна, ставни, ворота. Тогда проблем стало меньше гораздо. Кто-то даже ловить их начал. Потом фотографии в газетах «русские споили мутантов», немцы их в бордели запихивали, китайцы есть начали, французы пытались научить их в любви признаваться и одеваться модно и так далее. Всякое было. Я думаю, что справились бы с этой напастью, но только первоначально их вида три видели, а потом появились новые, действительно опасные. Потом война началась и все, дальше точно сказать не могу. - Это они в квартирах живут? - Да. В тех, куда свет не проникает. И не только в квартирах. Я потому тебя и отправил в тот магазинчик, что там потолок был разбит. Будь там темнота - не вышло бы ничего. - А с небом что? Молнии, ветер безумный, цвет зеленоватый, облака. - Этого я тебе не могу сказать. Последствия, так выразимся. А уж причина мне неизвестна. Спросишь ученых, если встретишь. - Мда... ситуация час от часу не лучше, - я прожевал последний кусок мяса, и достал из под стола пачку печенья. - Люди в дикарей превратились. Те, что свободные, еще как-то сами живут. Группировки получше экипировку имеют, но там обязательства, законы, порядки и свое «начальство». Причем их не мало, но все на свое ориентированы. Кто-то сбором занимается. Бегают по руинам и собирают все то, что осталось. Продают, обменивают. Другие как раз торговлей. Ничего не делают, только перебегают из лагеря в лагерь и торгуют. У этих дороги всегда и всюду открыты, но руки связаны. Другие - типа оружейников. Создают новое оружие или старое собирают, выкупают, переделывают и модернизируют. Броню делать могут, снаряжение улучшают. Даже майку тебе могут пуленепробиваемой сделать, если связи есть и деньги хорошие. Есть типа исследователей. Этим факты нужны. Они, как правило, заказы делают стрелкам, чтоб им мутанта труп достали того или иного, нашли что-то, сфотографировали, документы притащили. Доходы у этих от медицины. Продают препараты, подлечивают, пули достают и так далее. Стрелки - это что-то вроде наемников. Берутся за любую грязную работу. И не только грязную. Но они хороши в открытом бою. Их обратная сторона - охотники. Эти тварь любую даже живьем поймать могут. Мясо с них добывают. - С мутантов? - удивился я. - А с кого ж еще? Животных сейчас найти - дело, мягко сказать, очень непростое. А некоторые мутанты имеют хорошее и безопасное мясо. Да и много разных группировок еще. Но есть элита, - он поднял палец вверх, - эти в суперсовременной броне расхаживают с таким оружием, что почти любую сталь пробьет. У них там и ученые лучшие и знания обширные. У этих даже техника рабочая есть. К счастью, их почти не видно. Говорят, что они хотят новое государство отстроить. - А что с другими странами? Там ситуация такая же? - А черт его знает. Только я лично думаю, что там все по-другому. И знаешь, легенды то разные ходят. Есть, говорят, страна еще, где все уцелело и люди живут счастливо и хорошо. Но точно никто этого не знает. Говорят, что где-то, как на луне, а где-то болота сплошные. Пустыни выжженные есть. Мы просидели в тишине, доедая последние остатки обеда. Говорить больше не хотелось. Нужно переварить все то, что я услышал. Мир уже не станет привычным - это понятно, но чего же теперь ждать? За что бороться? Какую можно иметь цель? - Фил, что можешь сказать об этом? - я снял жетон с шеи и протянул старику. Он долго осматривал украшение, молча уставившись в знак. - Фил? - О, да... прости, - он кинул мне жетон в руки. - Задумался о чем-то своем. Понятия не имею, честно сказать. Похоже на какой-то птичий череп. Помнишь зеленый у того бандита? Это что-то типа знака группировки. Возможно, ты раньше принадлежал к одной из них. Или военный трофей. Узнаем, как вернешь память. На будущее: не советовал бы тебе это показывать кому попало. Если эта группировка занималась темными делишками - тебя пристрелят на месте и еще награду за голову получат. - Понял. И это... - я немного смутился, - Фил, а почему ты мне помогаешь? Старик посмотрел на меня таким взглядом, какого я раньше не видел. В этот момент мне показалось, что я знаю его всю жизнь. Его глаз выражал собою все миролюбие и даже какую-то отцовскую любовь. И что-то в нем такое родное, болезненное, ущемленное. Видно, что он не совсем был готов к такому вопросу. Он отвел взгляд в сторону и прокашлялся, разбавляя обстановку. Я понял, что сейчас он мне искренне не ответит. Ну, или, в крайнем случае, скажет не все. - Я расскажу тебе небольшую историю, - Фил стал серьезным и мрачным, - я переходил один лагерь работорговцев, стараясь не попадаться на глаза. Не то чтобы это было сложно физически, просто там у них была небольшая семья. Жена, муж и трое детей. Мне не нужно рассказывать тебе то, что они делали с женщиной на глазах у ее родни. Да, именно они. Их было семеро. Потом еще трое достали из клетки мужчину и отрезали ему конечности. По кусочку. Постоянно приводя в чувство, с помощью препаратов. Они смеялись и гоготали. А дети остались у них на продажу. Их родители не выдержали пыток и скончались у меня на глазах. Для меня это был страшный удар. Я ничего не смог бы сделать. Но вот уже потом я подумал: а что, если бы этот мужчина мог постоять за себя? То ничего бы особо не изменилось, разумеется. Просто велика вероятность, что напав на них с самого начала, он бы показал своим примером жене дальнейшие действия и они, возможно, погибли