Сейчас она поняла, что чувствовала Уиллоу, швыряя вещи в стену и наблюдая, как они разбиваются или ломаются. Хлоя постаралась подавить боль, что легла ей на грудь мертвым грузом, и безжизненно улыбнулась фримар Тириана. Его фримар!
— Мне очень жаль, — печально произнесла Люсинда.
Хлоя кивнула ей, но краешком глаза заметила еще какое-то движение.
Тириан эн Калев стоял на вершине лестницы и смотрел на нее. Хлоя искренне надеялась, что он только что появился.
Она хотела сказать что-нибудь легкомысленное. Хотела улыбнуться, помахать ручкой и вернуться в свою комнату, но вместо этого едва могла дышать, ощущая болезненную пустоту в груди.
Люсинда что-то тихо произнесла и проскользнула мимо Тириана, чтобы скрыться на лестнице. Хлое так не хотелось ругаться с ним именно сейчас. Она чувствовала, что в данный момент даже находиться рядом с ним ей было тяжело.
— Я запретил тебе приходить сюда.
Подобного холода она еще не слышала в его голосе. На этот раз девушка действительно задрожала и обняла себя за плечи в тщетной попытке согреться.
— Да, точно, ублюдок.
В любом случае она планировала убраться отсюда. Хлоя собиралась пройти мимо, но его большое тело заблокировало нишу.
— Уйди с дороги.
— Почему ты злишься?
Хлоя была точно уверена, что для этого существует, по крайней мере, пять веских причин. Заслуживает ли он того, чтобы знать о них? Определенно нет.
— Я действительно не хочу разговаривать с тобой, О, великий Командующий Тириан. Дай мне пройти.
Его челюсти сжались. Больше не обращая на него внимания, Хлоя развернулась и открыла ближайшую дверь. Комната за ней была наполнена яркими красками и явно принадлежала женщине.
Горький смех сорвался с губ Хлои.
— Позволь мне угадать, это комната Люсинды.
Не закрыв эту дверь, она пересекла холл и распахнула следующую. Ее сердце сжалось от дурного предчувствия.
— Дай угадаю, это твоя? — спросила девушка и обернулась, бросив на могучего воина взгляд полный боли и гнева. Естественно их комнаты находились так близко, чтобы при необходимости в любой момент он мог перекусить.
Хлоя шагнула в комнату, осматривая ее простое убранство: кровать, ящики и ванная. Все. Ни картин на стене, ни компьютера или даже книги.
— Если ты пытаешься похоронить себя во тьме, тебе это хорошо удается, Тириан.
Тишина была ей ответом, пока, наконец, она не обернулась. Хлое хотелось плакать. Девушка списала столь эмоциональную реакцию на новолуние и свои бунтующие гормоны. Тириан остановился в дверном проеме, перекрывая тот жалкий свет, что проникал в комнату из холла.
— Ты злишься, потому что Люсинда моя фримар.
Девушка вскинула руки и, разжав челюсти, как бы про себя, тихо произнесла: «Глупец».
— Значит, да! — Вампир сделал шаг в комнату. — Многие воины имеют фримар. Это распространено среди нас.
От ледяного контроля, с которым он произносил эти слова, вокруг его губ практически появился лед. Нет, он не мой мужчина. Понятно, логически Тириан обговорил с ней условия. Но это было то, о чем он все же должен был предупредить. И предпочтительно прежде, чем заниматься с ней сексом — причем дважды.
Гнев подтолкнул Хлою к Тириану, заставив ее приблизиться к нему почти вплотную.
— А еще некоторые вампиры трахают своих фримар, пока пьют из них кровь. Ты тоже так делаешь, Тириан?
Тело вампира напряглось.
— Это не твое дело.
Перед глазами Хлои все заволокло красной пеленой. Ее рука сжалась в кулак и, размахнувшись, она со всей силы ударила по губам стоящего перед ней вампира. Голова мужчины не сдвинулась ни на дюйм, а вот Хлоя отпрыгнула назад, морщась и потирая дрожащие пальцы. Горячая, жгучая боль, словно сердцебиение, пульсировала в ее руке.
— Черт побери. — Ей нужно уходить отсюда, причем побыстрее. Она была на грани срыва, и никого не должно было быть рядом, когда это случиться. Хлоя попыталась пробраться к двери, но Тириан вновь заблокировал дверной проем. — Дай пройти.
Вампир схватил запястье Хлои и она не вырвала руку лишь потому, что не хотела причинять себе лишнюю боль. Тириан осмотрел кисть девушки с легким интересом.
— Тебе не следовало этого делать.
Выдернув руку, Хлоя прижала ее к сердцу, рана к ране. Она была близка к истерике. Причем перед самым опасным мужчиной в мире. Он не был лидером свободного мира; он был лидером защитников человечества.