Мне было неловко отвечать на приглашение Джастины, ведь, в конце концов, у нее гостили совсем незнакомые мне люди, да и с ней самой я провела не больше нескольких часов. Быть может, Джастина пригласила меня лишь из вежливости и сострадания к моему одиночеству, а я буду в ее доме совсем не к месту? Руководствуясь такими размышлениями, я уже почти решила вежливо сослаться на неотложные дела, когда Джастина позвонила мне и еще раз твердо настояла на моем приходе. Конечно, я не нашла в себе сил отказаться, да и, честно говоря, у меня и не было такого желания – все мое существо стремилось к человеческому теплу и дружескому участию. Поэтому, натянув на Майло ошейник, ясным субботним вечером я впервые за время своего пребывания здесь направилась не к себе домой.
Мои опасения были напрасны. В доме Холденов царила такая теплая, праздничная и немного безалаберная атмосфера, которой не избежать, если вместе собирается большая семья, что я сразу же почувствовала себя уютно и расслабленно, как дома. Благодаря радушию всех членов семьи, у меня не возникало даже оттенка мысли о неуместности или стеснении. Все они приняли меня так гостеприимно, что от первоначальной скованности не осталось и следа. К тому же, там было настолько шумно и оживленно из-за бегающей друг за другом и сносящей все на своем пути детворы, что Джастина, забрав мое пальто, лишь махнула мне рукой внутрь дома, предоставляя полную свободу действий, а сама с очумелым лицом побежала спасать опасно накренившийся вазон.
Вечер прошел выше всяческих ожиданий. Джастина и Брайс все время шутливо подтрунивали друг над другом, соревнуясь в изощренности сарказма. Судя по всему, такая манера общения составляла неотъемлемую часть их семейной жизни и доставляла немало удовольствия, спасая от повседневной рутины. Роуз же отличалась убийственной прямотой и неуемным любопытством, буквально засыпав меня вопросами, так что я никак не могла выловить момент, чтоб отправить в рот аппетитные угощения, изобиловавшие на столе. Все с огромным интересом слушали мои рассказы о жизни в Нью Йорке, вспоминая собственные студенческие годы. Слушая, как Брайс с друзьями бурно отмечали День студента, а очнулись на следующее утро в государственном зоопарке, мы хохотали до слез. Кэти, Эрик и Полли тем временем с восторгом облепили бедного Майло, как пчелы медовые соты. Но, тут я должна заметить, что держался он вполне достойно, благосклонно оказывая знаки внимания каждому из детей.
Стол тоже был на высоте. На огромном блюде покоилась аппетитная золотистая форель, маняще пахли грибы в сливочном соусе, поблескивали золотистой корочкой приготовленные на гриле куриные крылышки, рядом с которым лежали кусочки кукурузного хлеба, а сливочный пирог выглядел невероятно соблазнительно. К моему удивлению и небольшому смущению Брайса, оказалось, что большинство блюд – это его рук дело. Вот уж не думала, что у этого грозного с виду здоровяка окажутся такие таланты к готовке. Судя по всему, Джастина испытывала слабость к мужчинам с выдающимися кулинарными способностями.
Роуз же с сожалением и свойственной ей откровенностью сказала, что ее муж даже вермишель быстрого приготовления готовит так, что от нее с отвращением воротит нос даже их собака, а она, между прочим, периодически ест с помойки. Джастина же с гордостью признала, что Брайс действительно любит готовить и делает это довольно часто. При чем она лично не видит в этом ничего зазорного.
– Мы давно уже вышли из того каменного века, когда считалось, что хозяйничать на кухне должны только женщины, – решительно сказала она, и я горячо поддержала ее – успех с рождественским столом порадовал меня, но от любви к готовке я все еще оставалась бесконечно далека.
Словом, это был лучший вечер за долгие месяцы. Разговоры не стихали еще очень долго, а раскаты смеха становились все громче и громче. Простота и неподкупная приветливость Холденов словно открыли мне мир с новой стороны. Я уже и забыла, какое удовольствие приносят уютные вечера в домашней атмосфере, с бокалом вина и кусочком аппетитной выпечки. Конечно, немного омрачало мое настроение то, что все они останутся здесь, дружные и беззаботные, а я вынуждена буду вернуться в свои гулкие пустые стены. И все же разница была, и я не могла ее не почувствовать: теперь я возвращалась обратно не с гнетущим грузом собственного одиночества, а в радостном оживлении, все еще посмеиваясь над шутливыми спорами Брайса и Джастины и грубоватой откровенностью Роуз.