Я отрицательно покачала головой.
– Пока еще нет, Джордж. Сейчас мне нужно остаться здесь.
– И все же я никогда так тебя и не пойму, – недоуменно сказал он. – Добровольно торчать здесь? Ну, разве что, только ради кондитерской твоего приятеля Роджера. Клянусь, я сделаю все, чтоб заставить его перебраться в Нью Йорк.
–Вот уж не советую, – с улыбкой ответила я. – Иначе тебе придётся иметь дело с праведным гневом Джастины.
Джордж обнял меня на прощение и даже поцеловал в лоб, правда, сразу же отстранившись так резко, словно он сам пришел в ужас от таких проявлений чувств. Мне же вдруг стало ужасно тоскливо, но я заставила себя улыбаться.
– Ну… до встречи, Летти.
– Пока, Джордж. И напомни им, кто самый крутой в Нью Йорке. Сделай это за нас обоих.
– Непременно. Как только решишь, что твое добровольное заключение окончено, позвони мне, и я сразу же заберу тебя отсюда.
– Договорились.
Он заводил машину. Мысли его были уже далеко, в бездушном Нью Йорке, куда его, как и тысячи других, тянули призрачные надежды. Но мне нужно было задать ему последний вопрос.
– Джордж?
– Да?
– Скажи, тебе и вправду так хочется вернуться?
Он обернулся ко мне, придержав уже почти закрывшуюся переднюю дверцу машины.
– Да, Летти. Знаешь, я думаю, где бы мы ни были, всегда нас будут одолевать сомнения, все ли мы делаем правильно, не допустили ли мы ошибки, ничего ли не упустили. Такова уж наша суть. Трудные минуты неизбежны. Так стоит ли перечеркивать все ради призрачных поисков правильного пути, чтоб в итоге прийти к тому же самому?
И он уехал, оставив после себя лишь глубокие следы колес на снегу, легкий дымок выхлопного газа и противоречивые мысли, прав он в конечном счете или нет.
Глава 18
Началом моего конца стал прекрасный солнечный денек в самом разгаре весны. Я спешила домой с зоомагазина с собачим печеньем в виде ванильных косточек для Майло, по пути прикидывая, не заказать ли на вечер нашу любимую с Брайаном итальянскую пиццу. Вдруг я случайно зацепилась взглядом за идущую навстречу невысокую темноволосую девушку в изысканном кашемировом пальто цвета пудры. Девушка показалась мне смутно знакомой. Пристальнее вглядевшись, я с удивлением узнала в ней свою давнюю подругу.
– Лесли? – удивленно окликнула ее я, не успев подумать о том, что вообще собираюсь ей сказать.
Лесли недоуменно обернулась, даже не останавливаясь, и только тут заметила меня и замерла. Ее губы немного дрогнули от неожиданности, но она быстро взяла себя в руки. Одного взгляда на нее хватило, чтоб понять, насколько же она изменилась. Нет, ее фигура, черты лица, даже длина волос – все это осталось прежним. Но я обратила внимание на все эти неуловимые изменения – осанка, выражение лица, поворот головы – которые остаются незаметными при постоянном нахождении рядом, но которые сразу же бросаются в глаза, когда видишь хорошо знакомого человека спустя долгое время. В последний раз я видела ее робкой, нескладной девчонкой, старающейся растворить в алкогольном угаре задымленных клубов свои комплексы. Сейчас же передо мной стояла вполне уверенная в себе, раскованная, излучавшая железное спокойствие молодая женщина.
Мы стояли посреди запруженной улицы и смотрели друг на друга, пытаясь с ходу определить, как изменились ставки со времени нашей последней встречи. Нельзя нас за это винить. В конце концов, разве не все мы неосознанно делаем это на протяжении всей жизни?
– Летиция! Какая неожиданность, – сказала Лесли приветливо-нейтральным тоном, подходя ко мне. Таким ровным голосом обычно здороваются с обслуживающим персоналом в заведениях. Ее губы тронула едва уловимая улыбка, но в остальном ее выражение лица никак не изменилось.
Моя мимолетная радость от встречи быстро улетучилась, разбившись о купол этого искусственного дружелюбия. Честно говоря, я уже успела пожалеть, что вообще окликнула ее.
– Сколько времени прошло с нашей последней встречи, – неловко сказала я. – Рада наконец-то тебя видеть.
– Да, да… Уже больше трех лет. Даже удивительно, как это мы ни разу не пересеклись, – в ее голосе послышалась легкая ирония.
– Нууу… Нью Йорк ведь довольной большой, не так ли?..
Закончив этот не самый содержательный диалог, я зашла в тупик, не зная, как себя вести дальше. В словах Лесли мне послышался неприкрытый намек на то, что я практически исчезла после первого курса, безо всякий объяснений сведя нашу дружбу на нет. Не думаю, что она слишком от этого страдала, учитывая, что все время она только и мечтала выйти из моей тени. Что ж, разве я не предоставила ей такую возможность? Но, тем не менее, иногда я испытывала угрызения совести за то, что так свысока относилась к ней и столь небрежно отмахнулась в то время, когда решила порвать со всеми, начав новую жизнь.