Все это вызывало во мне двойственные чувства. С одной стороны, чем лучше я узнавала Брайана, чем яснее мне представлялся его мир, тем привычнее и роднее он становился мне, тем больше я привязывалась к нему и тем сильнее ощущала нашу связь. Но, с другой стороны, меня все больше смущало, что все аспекты его жизни так или иначе сводились к его фотографиям. И, если бы все это было исключительно работой, я бы еще могла с этим мириться. В конце концов, каждый второй в этом переполненном городе помешан на своей работе. Взять только моего брата Джорджа! Ведь он находится в плену у своей работы, и так будет всегда, потому что иначе он просто не умеет.
Но ведь для Брайана фотографии не были просто работой. Это было смыслом каждой минуты его жизни – как в рабочее, так и в нерабочее время.
– Скажи, Брайан, а ты хоть когда-то берешь себе отпуск? – не выдержала я однажды.
– Отпуск? – удивленно спросил он.
– Ну да. Такая штука, когда люди отдыхают от работы и едут проводить лето в Париж. Или на Майами. Ну, или куда повезет.
– Брось, Летти, тебе не идет острить. Нет, я не беру отпуск. Как ты сама сказала, отпуск нужен, чтоб отдыхать от работы. А мне, Слава Богу, не от чего отдыхать. Иногда, когда я чувствую себя выжатым, как лимон, или, когда у меня иссякает вдохновение, я просто не принимаю клиентов в течение нескольких дней и отправляюсь на природу. Или читаю книгу. Или просто хожу по улицам и смотрю вокруг, вглядываясь в лица людей. Ты не представляешь, сколько интересного можно увидеть, если не ищешь ничего конкретного. А почему ты спрашиваешь?
– Да так. Просто интересуюсь.
Да, я просто интересуюсь, до какой степень нужно было быть ослепленной своим иллюзорным счастьем, чтоб не видеть того, что было у меня прямо перед носом. Брайан смог изменить меня, но мне никогда не удастся изменить Брайана. Вся его жизнь сводилась к поиску вдохновения и красоты, нахождению скрытых ценностей, разыскиванию алмазов среди невзрачных угольков, жгучему желанию превращать в разноцветные глянцевые квадратики все, что вызывает в нем определенные чувства. Так всегда было и так всегда будет, потому что такова его суть. Мне никогда не дает покоя стремление к чему-то новому, чему-то неиспытанному, какому-то всплеску, взрыву, урагану. Брайан же нашел свою гавань и не нуждается больше ни в чем, кроме неиссякаемого источника своих призрачных грез. И если я хочу быть с ним, то мне придется разделить с ним эту жизнь. Но готова ли я?
***
Как я уже говорила, по необъяснимой причине Брайан терпеть не мог, когда наблюдают за его работой и уж тем более расспрашивают о ней. Но, когда я бросила случайный взгляд на последние распечатанные им фотографии, которые он с упоением перебирал уже битый час в своем рабочем кабинете, глотая пятую чашку горького кофе, я снова заметила уже знакомое мне лицо. Та рыжеволосая девушки. Лейла.
Мне казалось, что она восстала из моих кошмаров.
– Ты снова фотографировал ее? – как бы невзначай спросила я, чувствуя, как внутри меня раздаются гулкие раскаты грома, предвещая грозу, которую я уже не в силах была сдерживать. – Она зачастила к тебе.
Я взяла лежащую сверху фотографию, но не успела как следует разглядеть ее, потому что Брайан резко обернулся и выхватил ее из моих рук.
– Вообще-то, это была моя инициатива, – напряженно ответил он, старательно избегая моего взгляда. – Я попросил ее разрешения сделать несколько ее кадров. И, Летти, ты же знаешь, я не очень люблю, когда мои фотографии смотрят без разрешения.
Я застыла. Слова Брайана прозвучали для меня, как приговор палача перед тем, как на мою шею опустится холодное лезвие гильотины. Его фигура вдруг расплылась у меня перед глазами, и я пошатнулась. Всего несколько слов – и он вдруг оказался бесконечно далеко от меня, проведя передо мной незримую черту, через которую мне нельзя было переступать. Как ничтожно мало.
Что ж, я достаточно долго держала себя в руках.
– Просто прекрасно, – медленно проговорило я, понимая, что меня захлестывает истерика. – Значит, со мной тебе уже не так интересно, не так ли? Как же переменчивы твои настроения! Не так давно ты говорил, что после встречи со мной тебе стало тяжелее наладить контакт с чужими людьми, что они для тебя – словно бездушные статуи, что вдохновляю тебя только я одна, что ты нуждаешься только во мне, и ни в ком другом. Ну, как я вижу, ты прекрасно справился с этой проблемой!
– Да что с тобой, Летти? – недоуменно спросил Брайан, на этот раз соблаговолив посмотреть на меня. – Как будто для тебя секрет, что я всегда и во всем стремился видеть произведение искусства! Да, я действительно нахожу, что в лице этой девушки запечатлено нечто необыкновенное и порой даже неземное, поэтому и попросил ее позволить мне сделать чуть больше кадров, чем планировалось, так что же здесь такого? А если тебя так разозлило то, что я не позволяю тебе смотреть на фотографии…