– И все же не идет ни в какое сравнение с Парижем, – мечтательно сказал Роджер.
– Ты ведь, кажется, говорил, что не был в Нью Йорке, разве нет? – недоуменно спросила я.
– Совершенно верно, моя дорогая. Не был ни разу, – ничуть не смутившись, отчеканил он. Я только открыла рот.
Только мы все успели обняться и расцеловаться, а Майло покорно позволил Кэти повиснуть у себя на шее и на прощание лизнул ее в щеку, как подъехало такси с почему-то очень недовольным водителем. Он раздраженно просигналил, привлекая мое внимание. Пора было отправляться.
Я открыла заднюю дверцу, впуская Майло, и в последний раз помахала рукой Холденам и Роджеру. Они улыбались и махали в ответ. Кэти, сидящая на шее у Брайса, послала мне воздушный поцелуй.
Я залезла на переднее сиденье и закрыла дверь, назвав адрес ближайшего вокзала, откуда я поеду прямиком в свой родной город. А Нью Йорк… Он ждал меня достаточно долго, так что подождет и еще несколько недель. Но сначала я должна повидать родителей.
Такси медленно отъехало. Я уже мысленно прикидывала, удастся ли мне добраться целой до места назначения по этой изрытой рытвинами и колдобинами дороге.
На дом я даже не обернулась.
Эпилог
С того времени минуло уже больше года. Сейчас я живу в Нью Йорке, работаю помощником главного редактора в печатной версии модного глянцевого журнала и получаю от этого огромное удовольствие. Кажется, мои былые мечты о работе в индустрии моды все же воплотились, правда, совсем не в той интерпретации, в которой я ожидала. Но, как любил говаривать Роджер:
«Да, пусть не всегда все складывается так, как виделось нам в мечтах, но кого это волнует, если в итоге мы все равно приходим к лучшему исходу.»
Вот и я в конце концов, после долгих и болезненных метаний, блужданий, громких взлетов и сокрушительных падений, озарений и разочарований, все-таки смогла найти свое место. Да уж, могла ли я когда-либо подумать, что самым сложным и непреодолимым препятствием к этому буду я сама и тот непроницаемый барьер, который я собственноручно выстроила между собой и своей жизнью?
Не думайте, я не забыла о своей пламенной мечте стать актрисой, к чему у меня все еще стремились душа и тело. Поэтому я записалась на актерские курсы при Нью Йоркской Академии Киноискусства и начала играть в театре. Конечно, мне нелегко было совмещать это с работой в журнале, но кто сказал, что путь к мечтам легок и усыпан цветами благоухающего жасмина? К тому же, играть на сцене доставляло мне несметное удовольствием, а это было более чем достойной наградой за все часы недосыпа и порой сильную усталость. Я с восторгом пробовала себя в самых разных амплуа, как мне всегда этого и хотелось, увлеченно воплощаясь то в беззаботную Наташу Ростову, то в романтичную и острую на язык Элизабет Беннет, отправляясь в захватывающие путешествия по странам и эпохам. И пусть театры в современном мире стали довольно старомодны, пусть я не купаюсь в ярком свете прожекторов и лучах славы, но каждую минуту на сцене моя душа ликует и блаженствует, находя столь желанную отдушину. Вот только сейчас я проводила отчетливую черту между побегом в царство фантазий и своей настоящей жизнью. Замечательной жизнью, в которой меня поджидало еще столько всего интересного.
Ну а со временем… Кто знает, может, в туманном и непредсказуемом будущем меня все-таки ждет что-то большое? Ведь все знают – счастливый случай любит подкрадываться тогда, когда перестаешь его ждать. Пока же я была всем абсолютно довольна.
После затянувшегося безделья, пока я утопала в апатии на окраине мира, я снова вернулась к активному образу жизни. Но на этот раз я твердо решила заниматься исключительно тем, что мне нравится. Я вспомнила, как в детстве обожала танцевать, поэтому я начала с радостью посещать проходившие в городе танцевальные мастер-классы. А по выходным я любила расслабиться и поплавать в бассейне, растворяясь в безмятежном умиротворении мягко окутывающей меня голубой воды.
И, что самое главное, – больше никаких диет, ограничений и подобных истязаний собственного тела, которые когда-то помогали мне маскировать душевный упадок и разрушительную потерю контроля над своей жизнью. Теперь я понимала, что невозможно получать удовлетворение от своей пусть даже самой роскошной «модельной» фигуры с узенькой талией и щуплыми бедрами, относясь к собственному телу без должной любви и уважения – тебе всегда будет недостаточно, и всегда найдется пара лишних килограммов, от которых не помешало бы избавиться.
А что касается моей семьи, то у нас никогда еще не было таких теплых и доверительных отношений. Как оказалось, они меня все-таки хорошо понимали, порой даже лучше, чем я сама, хоть всю свою жизнь я и была абсолютно уверена в обратном. Не так давно меня ожидал приятный сюрприз – мама и папа решили перебраться в Нью Йорк, чтоб быть поближе ко мне с братом. Конечно, я очень обрадовалось этой новости, ведь возможность в любой момент увидеть родителей – это порой ни с чем не сравненная ценность. К нашему общему удивлению, Джордж стал проводить с нами гораздо больше времени. Несмотря на то, что он по-прежнему уделял колоссальное количество времени работе, кажется, его нервическое помешательство на ней все же немного ослабло, что было уже немалым достижением. Он даже перестал с заносчивым видом вворачивать через каждое слово юридические термины, так что начал понемногу претендовать на роль вполне себе приятного собеседника.