— Так он не знает, что ты улетела? — Спросил дедушка, нахмурившись. — Он, наверное, с ума сходит.
— Тогда почему не отвечает?
— Лети к нему, домой, — сказала бабушка твердо, — не позволяй молчанию и страху разорвать вас.
— Но, бабуля, как же ты?
Она сжала мою руку и улыбнулась:
— Лети к нему, Мия. Я еще на вашей свадьбе погуляю.
В этот момент дедушка осторожно приложил свою голову к ее, и между ними возникла тихая сцена нежности — без слов, только взгляды и прикосновения, полные любви и глубокой взаимной поддержки.
Меня переполняли чувства — благодарность, тепло и легкая грусть. Чтобы не нарушить этот момент, я тихо вышла и направилась в свою комнату. Подошла к окну, стараясь унять сердце и дать себе минуту побыть наедине с мыслями.
Когда родители вошли в мою комнату, воздух словно сгустился от напряжения и неясности. Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли, почувствовав, как внутри растет тревога и решимость. Медленно повернулась к ним лицом и сказала тихо, но с твердостью:
— Я лечу домой.
Их взгляды сразу же обратились друг к другу — непонимание и тревога мелькали в глазах родителей.
Я чувствовала, как сердце сжимается от беспокойства и страха.
— Мне не отвечает Коул... — Голос дрожал, но я заставила себя говорить дальше: — Я боюсь, что что-то случилось.
Папа нахмурился, словно пытаясь понять, о чем речь.
— Что ты говоришь? Какой Коул? — Спросил он с нескрываемым пренебрежением. Его голос был таким напряженным, что, будь это возможно, стены бы рассекли глубокие трещины.
Я опустила глаза на пол, будто тяжесть внутри не давала поднять взгляд.
— Папа...
Мама, внимательно всматриваясь, сделала шаг вперед, положила руки на мои плечи и мягко сказала:
— Мия, если ты чувствуешь, что надо вернуться — лети.
Она бросила взгляд в сторону папы.
Но тот лишь раздраженно вздохнул, закатив глаза.
— Делайте, что хотите, — смиренно махнул он рукой и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Но я уже не слушала. Сердце колотилось, как будто сдержать этот порыв было невозможно. Я быстро подошла к маме, поцеловала ее в щеку, чувствуя тепло и неожиданную поддержку, которые придавали сил. Это окрыляло — казалось, я могу совершить невозможное.
— Спасибо, — прошептала я, крепко обнимая ее.
— Никто не смеет обесценивать твои чувства, доченька, — мама чуть отстранилась, чтобы заглянуть в мои глаза. — Даже ты.
Я робко заглянула в красивые зеленые глаза, замечая в них тень намека.
— Ты все знала, — тихо выдохнула я.
Мама лишь кивнула мне, улыбаясь.
— Почему ты не сказала мне? — Нахмурилась я, не понимая. — Почему тогда не помогла мне бороться за того, кого я люблю?
— Потому что ты должна была прийти к этому сама, — тихо ответила она, проведя тонкими пальцами по моим волосам.
С моих губ сорвался мягкий смешок.
— Я люблю тебя, мам, — призналась я напоследок и, не оглядываясь, вышла из комнаты.
По коридору мои шаги отдавались гулким эхом, а в груди бушевала тревога и надежда одновременно. Уже во дворе я вызывала такси в аэропорт, чувствуя, как внутри росла решимость — я должна была знать, что с Коулом все в порядке, и вернуться к тому, кто для меня так много значил.
тгк: Записки странников
Глава 38
Когда такси свернуло в наш квартал, сердце сжалось. Что-то было не так. Воздух стал плотнее, тревожнее, как перед бурей — только вместо грозы меня встретила пелена густого, серого дыма, стелющегося по улицам, как змея. Я резко подалась вперед, прижавшись к сиденью водителя, пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло, откуда исходит этот кошмар, вызывающий на теле мурашки.
Когда машина подъехала к нашему дому, я распахнула дверь раньше, чем такси остановилось полностью. В нос сразу ударил удушающий запах гари, резкий и плотный, как будто горел не просто дом, а само небо. Он сковал легкие, и я на мгновение закашлялась, стараясь отдышаться. Глаза защипало. Сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.