Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с копотью, с горечью, с предчувствием, что все рушится. Я не сердилась — нет. Я просто…не понимала. Почему?
Я плюнула на свою обиду. На дрожь в пальцах. На то, что меня только что оттолкнули, будто я пыль под ногами. Я выбросила гордость. Сжав челюсть, я подняла глаза на него и взяла себя в руки.
— Нам нужно в больницу. Ты надышался дымом, — я потянула его за руку к выходу из заднего двора.
— Я сам справлюсь, — прохрипел он, даже не взглянув в мою сторону. Голос был мертвым. Уставшим. Но холодным, как нож, который медленно проводил лезвием по чему-то там за грудной клеткой. Так отчаянно отбивая ритм за ребрами.
— Коул! — Крик сорвался истерично. — Потом будешь устраивать свои обиженные молчания, черт возьми! Сейчас — пошли!
Он тяжело вздохнул, сдаваясь, и молча прошел мимо, даже не посмотрев на меня. Просто — прошел. Как будто все, что между нами было, теперь ничто. Как будто я никогда не держала его за руку, не целовала, не дрожала от его прикосновений.
Я стиснула зубы и бегом обогнала его, открывая дверь черного «BMW». Коул сел в нее с таким видом, будто я была ему шофером по обязанности.
Обойдя машину, я села рядом за руль. Дыхание было рваным. Пальцы на руле белели от напряжения.
Молча протянула ему бутылку воды. Я думала, он отвергнет мою попытку заботы, но Коул взял и осушил за два глотка.
Не проронив ни слово, я нажала на газ, и машина с ревом рванула с места.
Внутри все горело. И не амбар — мы.
Спустя несколько улиц парень обернулся ко мне. Словно специально, чтобы добить. Его голос был низкий, хриплый — но слова били безжалостно.
— А зачем ты меня спасла?
Пауза.
Что за черт?
Я не ответила. Я просто не знала, что ответить.
— Ты же уже сбежала. Не один раз. Что, снова решила поиграть в спасительницу, а потом испариться? Это же у тебя хорошо получается — исчезать.
Я едва не съехала с дороги. Слезы ударили в глаза, как острые иглы. Но я удержала машину. Мы уже подъезжали к больнице.
Я резко затормозила, отстегнула ремень и повернулась к нему всем корпусом:
— Я не сбежала, Коул! Меня… — Голос дрогнул.
Я прикрыла глаза, делая глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь успокоиться.
— Зачем ты так поступаешь? Ты ведь не думаешь так. — Прошептала я, беря его лицо в свои руки. — Я ведь сказала, что выбираю тебя. Коул, я люблю тебя.
Он смотрел, не моргая. С глазами, полными тьмы. Без тепла.
— Любовь?.. — Выплюнул он, отстраняясь от моих прикосновений. — Ты это называешь любовью? Исчезнуть, а потом появиться в роли героя? Слишком удобно, — усмехнулся он. — Неужели ты правда думала, что я все это приму, как щенок, радостно виляя хвостом?
— Ты пожалеешь об этих словах, — выдохнула я. — Ты несправедлив.
— А ты — жестока. — Он вышел из машины. Медленно. Тяжело. Сжав кулаки. — В следующий раз, когда решишь «любить» кого-то, постарайся хотя бы остаться.
Он хлопнул дверью так, что дрогнули стекла.
И оставил меня одну — в машине. В клубке боли, молчания и недосказанности.
тгк: Записки странников
Глава 39
Я стояла у окна больничного коридора, прижав лоб к холодному стеклу. За ним начинался вечер — блеклый, вымытый дождем, но внутри меня все пылало. Я не чувствовала ни ног, ни времени. Только ту тяжесть, что распирала грудную клетку, будто каждое биение сердца давалось с усилием.
Коул был на вентиляции легких. Я слышала эти слова врача. Почувствовала, как они прошли сквозь меня, оставив за собой пустоту и звон. Он не мог нормально дышать сам. Он мог...
Позади раздались резкие, быстрые шаги, что разносились эхом по коридору, как выстрелы.
Я обернулась.
Бабушка Коула. Высокая, сухая, как осенний дуб. В ее глазах бушевала ярость — не вспышка, не краткое пламя, а настоящий пожар. Взгляд прожигал.
— Ты что здесь забыла? — Презрительно бросила она.