Я задержала дыхание, прикрыв глаза.
— Я еще не выиграла.
Муж взял мое лицо в свои руки, чтобы сорвать быстрый поцелуй с приоткрытых губ.
— Детка, тебе не обязательно побеждать, чтобы я гордился тобой. Потому что весь путь, который ты прошла, — легкий поцелуй в кончик носа, — вся работа, которую ты проделала, — быстрый поцелуй в висок, — это так чертовки много, — едва ощутимый поцелуй в подбородок, — что невозможно не восхищаться твоей силой, твоим стремлением, твоей мечтой. — Тягучий поцелуй в губы. — И я горжусь тобой. Каждым твоим шагом, каждой целью, каждой идеей.
Эти слова были, как теплый свет в темноте. В них звучала не только поддержка, но и вера — вера в меня и в то, что я делала. Я позволила себе сделать глубокий вдох, чувствуя, как напряжение немного уходит.
Для меня эта книга была не просто текстом, это — часть моей души, моей истории — нашей с Коулом истории. И его гордость была для меня дороже любых наград.
— Спасибо тебе, — прошептала я, едва касаясь губами его губ.
— А теперь давай поднимемся в зал и порвем там всех.
— Да, — кивнула я с счастливой улыбкой на губах.
В зале царила почти священная тишина. Свет слегка приглушили, на сцене остался один человек — ведущая конкурса — элегантная женщина в строгом черном платье с микрофоном в руках. На экране за ее спиной медленно промелькнули обложки книг участников.
Сердце билось так сильно, что, казалось, его могли услышать все присутствующие.
— Победитель… — Протянула женщина, выдерживая театральную паузу. Она чуть склонила голову, глядя в лист с результатами. — Победитель литературного конкурса в категории «До и После Тебя»…
Пауза. Задержка дыхания в зале. Кто-то шумно втянул воздух. Я сжала пальцы, зарыв ногти в твердое бедро Коула.
— Эта история о любви, боли, взрослении и выборе. История, которая, по словам жюри, «отзывается внутри и долго не отпускает». Автор показал зрелость, искренность и поразительную душевную силу…
Снова пауза.
— Коул, я сейчас умру, — прошептала я, прикрыв глаза.
Муж тихо рассмеялся и прижался губами к моему виску.
— И победителем становится Мия Блэкуэлл!
Гром аплодисментов раскатился по залу. Освещение резко зажглось, направляя яркие лучи в мое лицо. Я замерла, не веря, что услышала свое имя. Коул уже вскочил, потянув меня за собой, и с гордостью обнял, прошептав:
— Любимая, это твоя победа, — мужчина взял мое лицо в свои руки и прислонился своим лбом к моему. — Ты сделала это! Я так чертовски горжусь тобой!
С дрожью в теле я сделала первый шаг, как во сне, и направилась к сцене.
Вся тревога, вся борьба, бессонные ночи, слезы и страх — теперь все это растворялось в овациях, вспышках камер и теплом взгляде бабушки, сидящей в первом ряду, доброй улыбки Мэгги, восхищенных взглядах родителей, широкой улыбке Марка и взрывных аплодисментах Сии, от которых мне хотелось расхохотаться.
Я поднялась по ступеням к сцене, будто во сне. Ноги дрожали, колени подгибались, а сердце грохотало в груди с такой силой, что, казалось, заглушит все вокруг. Свет софитов слепил, зал расплывался в золотистой дымке, и лица казались лишь силуэтами.
На сцене меня ждала ведущая с легкой, сдержанной улыбкой. В руках у нее блестело золотое перо, лежащее на темной бархатной подложке. Я подошла, чувствуя, как пересыхает в горле, и протянула руку. Награда оказалась неожиданно тяжелой, будто в этом пере жило все, через что я прошла. Все бессонные ночи, сомнения, боль и вера.
Я сделала шаг к микрофону. Аплодисменты не стихали, но сквозь шум я уже искала глаза Коула.
И нашла. Карие. Любимые. Мои родные.
Коул сидел в верхних рядах, склонившись вперед, локти на коленях. Он смотрел серьезно, почти сосредоточенно. В этом взгляде не было ни удивления, ни гордости — он просто знал. Знал, как важен для меня этот момент. Как он мне нужен сейчас.
Я крепче сжала основание пера, сделала глубокий вдох…и заговорила: