Вспенив пену, аккуратно нанес ее на бледные щеки Кая. Мальчик слегка сморщился от холода, но не отстранился.
— Поверни голову, сынок, чтобы я лучше видел щечку.
Кай послушно повернулся, а я взял ложку — ту, что Мия зачем-то держала в ванной — и, осторожно скользя ребром, стал сбривать «щетину» сына.
Спустя минут десять мы закончили процедуру. Сын умыл лицо водой, а я помог ему аккуратно вытереть остатки влаги мягким полотенцем.
Это было простое утро, но наполненное теплом, заботой и особой нежностью, которая делает каждый момент с Каем бесценным.
Спуская сына на пол, я заметил в проходе жену — она опиралась на косяк двери, и улыбка на ее губах была такой светлой и счастливой, что каждый раз внутри меня что-то замирало и сжималось от нежности.
В ее ногах нежничала Никс, мягко потираясь ухом о маленькую стопу. От этого вида губы тронула улыбка.
— Мамочка! — Радостно побежал к маме Кай.
Она наклонилась к сыну, насколько позволял ее живот, и нежно поцеловала его в лоб:
— Доброе утро, сыночек.
— Я приготовлю тебе завтрак, — весело улыбнулся Кайден и выбежал из ванной.
Я прошел несколько шагов и заключил жену в объятия. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом мне в шею.
— Как ты? — Спросил я, целуя ее плечо.
— Я счастлива, — тихо ответила Мия, улыбаясь в мою ключицу.
В груди разлилось теплое, нежное чувство — оно касалось каждой частички моей души, согревая ее.
— Правда? — Заглянул я в ее глаза — сегодня они были цвета лесной опушки, освещенной первыми солнечными лучами.
— Да, — она ответила, мягко поцеловав меня в губы.
Я выдохнул, опуская лоб на ее.
— Родная, спасибо тебе.
— За что? — Усмехнулась она. Полные губы были мягкими и нежными, так и просили прикоснуться к ним.
— За все, — ответил я, не отводя взгляда от родных темно-оливковых глаз. — За этот день. За нашу жизнь. За нашего сына и нашего будущего ребенка. — Мои руки скользнули по заметно округлившемуся животу, а потом я склонился, чтобы оставить долгий поцелуй. — За то, что выбрала меня — простого парня, мальчика, который пережил чертовски сложное детство. За то, что вывела меня из темноты, в которой я затерялся. За то, что не отказалась от нас, несмотря на все трудности. За то, что доверила мне свое сердце... — Смахнул с ее щеки слезу губами. — За то, что просто любишь меня.
— Коул... — Тихо прошептала она.
Ее хрупкие руки ласково провели по моим волосам, и она прижалась лбом к моим губам. Я поцеловал ее, вдыхая полной грудью самый любимый аромат в мире — жасмина, что исходил от нее.
— Я люблю тебя, Мия Блэкуэлл.
— И я люблю тебя, Коул Блэкуэлл. Больше всех на свете. Помни об этом.
– Лучше напоминай мне сама. Каждый день.
Едва губы жены успели расплыться в улыбке, как ее лицо изменилось — появилась легкая гримаса недовольства.
— Детка... — Я осторожно схватил ее за талию.
Мия тихо рассмеялась, утыкаясь лицом мне в грудь.
— Кажется, наша малышка только что пнулась, — прошептала она, и я с облегчением выдохнул.
Нежная рука жены потянулась к моей, осторожно положив ее на округлившийся живот. Я почувствовал слабое движение, словно пяточка крошечной девочки коснулась моей ладони. Закрыв глаза, я слушал бешеный ритм своего сердца, полного трепета и любви. Впервые за столько лет спокойного.
КОНЕЦ
тгк: Записки странников
Письмо Коула
Я соскучился. Знаешь?
Каждый день ловлю себя на мысли, как соскучился по тебе. Каждый день прокручиваю в голове тот вечер на берегу.
Я очень жалок?
Я так горжусь тобой, что ты поступила на филологический, как сама того хотела. Что не поддалась чужому давлению. Что отмахнулась от внутренних противоречий и пошла навстречу к своей мечте. Я верю, что она сбудется.