— Выспался?
Уголки губ на красивом лице нахала поползли вверх, и это было моей последней каплей.
— И смеешься!
Я ударила его в грудь, но не всерьез — скорее, чтобы хоть как-то справиться с этим бешеным комом в горле. Коул мягко перехватил мою ладонь, удерживая меня на месте. Придвинулся ближе. Его лицо было уже почти вплотную к моему. Дышал так тяжело, казалось, пробежал полгорода.
— Я тебя ждала, Коул. До чертового рассвета!
— Я знаю, малыш, — голос у него был низкий, с мягкой хрипотцой. — Черт, я знаю. Я прокрутил это в голове миллион раз. Но честно, я прилег всего лишь на минуту — только на минуту — и, очнувшись, вскочил с постели, как идиот.
— Да ты и есть идиот! — Я снова попыталась вырвать руку, но он только крепче прижал к своей груди, накрыв своей и удерживая меня на месте. Не больно, но с тем упрямством, от которого по спине пробегал табун холодных мурашек.
— Не отпущу, — процедил он. — Ты нужна мне. Прямо сейчас. Всегда, — выдохнул он, прикрыв глаза, будто открывал мне какую-то скрытую часть себя. — Мия, ты думаешь, мне было плевать?
— Не смей трогать меня, — прошипела я, потому что его пальцы уже скользнули вверх по руке, оставляя за собой теплый след на коже.
— Поздно, — он склонился, почти касаясь лбом моего. — Ты не понимаешь? Я уже на грани. Отталкивай меня, сколько хочешь, но я уже твой. Если ты уйдешь сейчас — я последую за тобой. И так будет всегда.
Я стояла так, не сдвинувшись от него ни на шаг. Внимательно вглядываясь в его лицо. Вся дрожь внутри превратилась в напряженный жар. Меня разрывало между «ударить» и «поцеловать», и он это знал. Гад.
Коул чуть склонился. Так, что я ощутила его дыхание на скуле — теплое, быстрое, нетерпеливое. Его губы коснулись моей щеки, почти незаметно, как будто проверяя, позволю ли я большему.
— Я опоздал. Не потому, что не хотел, — прошептал он. — А потому что я — чертов идиот, да. Но я пришел. Сейчас.
— Сейчас уже поздно, — прошипела я, с трудом выдыхая.
— Ни черта, — отозвался он резко. — Пока ты смотришь на меня так, будто хочешь разорвать, — не поздно.
Коул притянул меня ближе, и сил на сопротивления уже не осталось. Мы оба знали: стоило мне сдвинуться хоть на шаг — и все полетит к чертям. Но я даже не шевельнулась. Потому что черти, похоже, уже плясали между нами.
Коул поднял руку, но на полпути замер, сжав пальцы, будто таким образом пытался удержать себя. Казалось, он вспомнил о моей просьбе не прикасаться и уважал ее. Против воли легкая улыбка тронула мои губы, и черты лица Коула тут же смягчились.
— Прости меня, — робко улыбнулся Коул, внимательно вглядываясь в мои глаза.
Я осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки, и парень, быстро среагировав, повернул голову и перехватил их теплыми губами. Я резко выдохнула, прикрыв глаза, и потянулась к Коулу, обвивая его шею руками. Уже через секунду сильные руки легли на мою талию, притягивая к себе вплотную. Во рту появился вкус желчи, за которым заструились тонкие дорожки слез, но сейчас они не давили — они освобождали.
— Давай уедем отсюда? — Прошептал Коул в мои волосы.
— Давай, — сразу же ответила я, даже не думая, куда он собирался отвезти меня.
Отстранившись друг от друга, Коул взял мою руку в свою, переплетая пальцы в единый замок, и потянул к выходу из уборной. Спустившись по круглой лестнице, мы вышли из школы и пошли к его «Mercedes». Коул открыл мне переднюю дверь, и я опустилась на пассажирское сиденье, когда что-то под моим телом хрустнуло. Я подняла округлившиеся глаза на парня, и тот лишь ухмыльнулся. Пристав, я увидела на сидении цветы.
— Черт, — сорвался с моих губ разочарованный выдох. — Почему ты не сказал мне?
— Я просто не успел.
— Чуть-чуть помялись, — засмущалась я, вдыхая полной грудью горьковатый аромат сиреневых астр. — Спасибо.
Коул поцеловал меня в висок и закрыл дверь. Пока он обходил машину, я достала телефон из кармана и написала Логану попросить, чтоб он забрал мою сумку.
— Поедем в наш дом. Это за городом, — бросил Коул, когда сел в машину, и потянулся к ремню безопасности.