— Спасибо, мамочка.
Я начала печь, когда мне было около двенадцати лет. Изначально мама не разрешала мне заниматься этим, ссылаясь на стереотип, что я была слишком мала. Но однажды, пока родители были на работе, я самостоятельно решила испечь шоколадные маффины. Помню, что вся кухня была заляпана, но сама выпечка получилась превосходной, которую все оценили наивысшими похвалами.
Но самое главное — каждый раз занимаясь этим, я испытывала максимум удовольствия, когда погружалась в процесс. В детстве я даже мечтала поступить на кондитера, но с возрастом вкусы поменялись, поэтому решила, что когда-нибудь в будущем просто открою свою кофейню, на полках которой будут пирожные и сдобная выпечка, которую буду печь хоть и редко — только по особенным случаям – но со всей душой и только с хорошим настроением.
Даю себе слово.
Для Коула я испекла медовик с нежным сметанным кремом, добавив вишню между коржами, которая придавала ему особую изюминку с терпкой кислинкой. Торт украсила агуайманто и малиной.
Красота! Собой и тортом довольна.
Утром я вышла из дома в прекрасном настроении. Только пошла я не в школу, а к Логану, у которого оставила свой рюкзак.
Добравшись до школы-пансиона Коула, на часах было уже около одиннадцати.
Значит, он на учебе.
Я вошла в красивое здание кирпичного цвета. Стены первого этажа представляли из себя панорамные окна, поэтому в холле было очень светло и просторно. Я присела на диванчик около окна, которое выходило во двор школы, и набрала номер Коула.
— Я на уроке. — Прошептал парень. Казалось, он спрятал голову под парту.
— Я знаю. Спустись вниз, в холл, — ответила я и, почему-то, тоже шепотом.
За что мне особенно нравился Коул: он никогда ничего не допытывал, не задавал лишних вопросов, ему не надо было никаких дополнительных объяснений. Я его попросила выйти, и он без каких-либо расспросов согласился. В этом мы с ним отличались друг от друга.
Я сидела, поправляя распущенные волосы, одновременно с чем украдкой поглядывала на лестницу, если идет виновник моей многочасовой трясучки в машине.
Сегодня я надела светло-голубые джинсы, вязанный свободный нежно-зеленый свитер с капюшоном и сверху накинула голубое пальто. На улице уже была прохладная поздняя осень.
От волнения я встала на ноги и просто рассматривала стенд, располагающийся напротив меня. Боковым зрением я заметила, что кто-то спускается со второго этажа и, повернувшись, встретилась взглядом с Коулом.
Боже, какой он красивый!
Белая рубашка так прекрасно контрастировала со смуглой кожей и, облегая тело, подчеркивала мышцы мужских плеч и рук. Хотелось прямо сейчас оказаться в их объятиях, растворяясь с головой. Темно-синий галстук в тон с брюками был немного ослаблен, что придавало особенной привлекательности моему парню. Я даже заметила, как девушки, сидящие за столиками, заинтересованно смотрели на него, и от одной только мысли, что Коул мой, я расплылась в улыбке и побежала к нему навстречу — кроссовки позволили мне это сделать без какого-либо труда. Он легко подхватил меня на руки и закружил. Чтобы удержаться, я обвила его шею руками и нежно, еле касаясь его губ, шепнула:
— С Днем Рождения, милый!
Недолго думая, он впился своими губами в мои поцелуем, полным тоски и одновременно радости, что мы наконец встретились. Я тепло провела рукой по его щеке, и почувствовала, как его губы растянулись в улыбке.
— У меня еще есть сюрприз, — я оторвалась от него, рассматривая родное лицо, которое уже столько дней не видела.
— А я думал, главный сегодняшний сюрприз я держу в руках.
— Пойдем.
Он опустил меня на пол и, нежно взяв мою руку, поцеловал запястье. Я вздрогнула, чувствуя, как по моему телу прокатилась волна тепла.
Когда мы дошли до диванчиков, на один из которых сел Коул, я начала раскрывать коробку с медовиком. Взяв свечи, принялась украшать ими торт, чувствуя каждой клеточкой тела, как внимательные карие глаза наблюдали за мной. Я зажгла свечи и сказала:
— Загадай то, чего бы хотелось твоей душе на данный момент больше всего на свете.
Парень улыбнулся. И в этот момент я заметила что-то новое в его взгляде. Что-то, что было мне незнакомо до этой минуты, чего я не видела раньше, и я не могла это распознать. Разрывая зрительный контакт, он перевел взгляд на свечи: