— Хочу, что…
— Стой! — Прервала его я, закрывая уши ладошками. — Ты чего? Так же не сбудется. Просто подумай об этом,
Коул лишь рассмеялся в ответ, и, глядя в мои глаза, задул свечи. Я захлопала в ладоши, счастливая, что все прошло даже лучше, чем я мечтала. Парень притянул меня к себе, и я положила голову ему на грудь, слыша, как бьется его сердце. Это было одним из лучших звуков в мире. Честно.
— Может, разрежем торт? — Прервал тишину мягкий голос у моего уха.
— Нет-нет, мне уже надо ехать домой. Иначе, я рискую быть в городе позже, чем закончатся уроки. Я хотела лишь увидеть тебя, и я очень рада, что тебе понравилось.
— Сделаем еще кое-что, — остановил меня Коул, перехватив запястье, и свободной рукой потянулся к телефону.
Через несколько секунд послышались первые звуки из динамиков, и Коул протянул мне руку.
— Один танец, — улыбнулся он.
Я кивнула и тут же вложила свою бледную ладошку в его смуглую ладонь, переплетая наши пальцы. Коул притянул меня ближе к себе, обвив свободной рукой талию. По пустому холлу разлились первые строки «Iris», и я задержала дыхание на мгновенье. Подняла глаза на Коула, встречаясь с темными глазами — сейчас они излучали такое тепло, нежность, от которых меня пробирало до мелких мурашек. Мы словно боялись нарушить эту интимную близость, повисшую между нами, не прерывали зрительного контакта ни на секунду.
— Спасибо большое, малыш, — улыбнулся Коул, прислонившись своим лбом к моему, когда в холл снова опустилась тишина. — Ты даже не представляешь, что сделала для меня сегодня.
Он обнял меня так крепко, будто я была каким-то видением, грозившим в эту же секунду исчезнуть, если он хоть на мгновенье ослабит хватку. Я зарылась носом в его шею, вдыхая родной запах и гладя его по спине.
— Ладно, котенок, мы так никогда не расстанемся. Мне уже пора.
— Хорошо. Будешь дома — напиши. Обязательно. — Потребовал он и поцеловал меня, чередуя с мягким покусыванием нижней губы. Я рассмеялась, засмущавшись, и прервала поцелуй.
Я уже вышла из здания и собиралась спускаться по ступенькам вниз, направляясь к парковке, как меня окликнул знакомый голос.
— Мия!
Я обернулась и увидела, как Коул направлялся ко мне быстрым шагом. Он взял мои руки в свои и грустно улыбнулся.
— Ты знаешь… — Начал он, будто собираясь силами. Красивое лицо исказилось от боли и какого-то грустного осознания. — Сколько себя помню, самым близким человеком в моей жизни была моя Мама, — чья-то ледяная рука сжала мое сердце в колючие тиски, образуя не проглатываемый ком в горле. — Несмотря на то, что я был мальчиком, у меня не было от нее никаких секретов, я мог рассказать ей все, что угодно, потому что всегда был уверен, что она меня не осудит, а, наоборот — только поддержит. — С его губ сорвался тяжелый прерывистый выдох, пославший рой мурашек на моей коже, из-за которых меня передернуло. — Она вселяла в меня силу, веру в себя. — Немного помолчав, он набрал полные легкие воздуха и продолжил: — И я просто хочу, чтоб ты знала, что я даже не представляю, как тебе удалось это, как ты пробралась в мою мертвую душу своими теплыми лучами… Но, Мия, просто знай, как бы я не закрывался иногда, что бы ни случилось, единственная светлая часть, оставшаяся во мне, принадлежит тебе. Потому что именно ты растопила мое ледяное сердце. Ты разбила все мои обиды на несправедливость жизни. И именно ты вдохнула в меня эту самую жизнь. — Коул шагнул ко мне, чтобы прислониться своим лбом к моему. — Тебе удалось стать для меня тем, кем ни у кого так и не получилось стать.
Я почувствовала, как слезы скапливались в уголках глаз, тихо падая с нижних век на разгоряченные щеки, обсохшие губы, и лицо Коула с каждой секундой становилось все менее четким передо мной.
Мне грустно было вспоминать, что пришлось пережить этому ребенку пять лет назад, и страшно от того, что мои чувства к нему были настолько же сильны, как и его.
— Я очень рад, что ты приехала сегодня ко мне и провела со мной это время. Мне нужна была именно ты. — Немного помолчав, он добавил: — Я очень… Я очень ценю тебя. — Он вытер большим пальцем слезы, катившиеся по моим щекам. Я потянулась к его шее и крепко обняла в то время, как он продолжил, зарывшийся в мои волосы: — Я просто хочу, чтоб ты помнила, что ты очень важна для меня, даже если я недостаточно показываю. Мне не важно, как мы встречаемся: открыто или скрываясь, — он нежно провел рукой по моим волосам, успокаивая. — Я рад, что ты моя, и хочу, чтобы ты знала, я — твой. И если надо будет, я готов рискнуть, я готов пожертвовать всем, что у меня есть, ради тебя. Ради нас.