Самый здоровый на свете.
Я тихо подошла сзади и похлопала его по правому плечу, а сама встала рядом с левой стороны. Таким образом, чтобы меня найти, ему пришлось сделать оборот вокруг себя на двести семьдесят градусов. Поймав его взгляд, я улыбнулась и потянулась надеть ему капюшон. Коул резко притянул меня к себе за талию и, заключив в крепкие объятиях, поднял на руки. Даже под столькими слоями одежды я чувствовала его прикосновения, от которых побежали многочисленные мурашки по телу.
— Я опоздала.
— Не страшно. Я дождался.
Я улыбнулась, опустив взгляд и начала то, что хотелось отдалить от нас настолько далеко, чтобы этого никогда не произошло.
— Коул, нам надо поговорить, — прошептала я.
— Давай.
Немного помедлив, давая себе возможность собраться с мыслями и взять всю волю в кулак, я начала:
— Нам надо закончить все, что происходит между нами.
— Что-то случилось, пока меня не было? — Он опустил меня на землю и попытался заглянуть мне в глаза, но я намеренно отвернулась, избегая.
— Нет. Никто ничего не узнал. Просто… — Каждое слово буквально резало мое горло. Горячие слезы подступали к глазам, и даже морской воздух не в силах был помочь мне сдержать их. — В прошлый раз, когда мы виделись…когда я приезжала к тебе, я осознала, что…мне очень тяжело прощаться с тобой. — Я подняла на него глаза. — Мне тебя мало, Коул... Мне сложно находиться с тобой на расстоянии. Я…не могу…не хочу так больше. — Я тяжело выдохнула, и изо рта вырвался густой пар. Слеза медленно скользнула по щеке.
А внутри…внутри все разрывалось.
Я ненавидела себя за этот обман. За то, что не могла сказать ему всей правды. За то, что продолжала прятаться за полусловами и красивыми оправданиями. Но если бы я сказала все, как есть, — он бы не отпустил меня. Я видела это в его глазах. Он держался из последних сил, но, если бы услышал, что за этим спектаклем стоит не желание уйти, а невозможность остаться, он бы боролся. Он бы пошел до конца. И я бы осталась. А этого я не могла себе позволить — я не могла рисковать им, потому что знала, что папа сдержит данное мне слово.
— Но это ведь только на время. После школы мы поедем учиться в другой город, и сможем видеться каждый день, — большие пальцы бережно стирали тяжелые слезы с моих щек. — Будем вместе гулять, смеяться, есть мороженое, ходить по магазинам, обниматься… Возможно, даже будем жить вместе.
Безумие какое-то! Мы не можем увидеться, не прячась от всего мира, а он планирует жить со мной вместе.
Он взял меня за руку и потянул к себе, но я положила свободную ладонь на его грудь, соблюдая дистанцию.
— Нет, нет, нет. — Судорожно замотала головой. — Хватит. Прошу, пойми меня. Я устала, Коул, — дрожащий вcхлип сорвался с моих припухших от соли губ. — Не могу я так.
Неохотно я подняла глаза и увидела, как исказилось его лицо от того, как неприятно было ему это слышать от меня.
Сердце заныло от боли, и я еле сдержала себя, чтоб не накинуться на него с поцелуями, убеждая, что все, что я сказала ранее, было неправдой.
Я почувствовала, как его рука постепенно отпускала мое запястье, из-за чего с каждой секундой мне становилось все холоднее.
Холодные руки.
Холодное сердце.
Холодный рассудок.
— Это ведь не твое решение, — не унимался Коул. — Что-то произошло.
Я отвернулась, закрывая рот ладошкой, чтобы заглушить все, что рвалось наружу.
— Это неважно, — ответила я после тяжелого вдоха.
— Ты обещала, что не откажешься!
Резкая боль сковала саднящее горло, лишая легкие кислорода. В висках пульсировало. В ушах стоял неприятный звон.
Я зажмурила глаза. Сжала кулаки. Пыталась собраться с силами. С мыслями.
— Коул, это конец, — прошептала я, поднимая на него взгляд. — Мы оба знали, что это случится когда-нибудь.
— Тебе всего лишь нужно было довериться мне.
— Значит, я слишком слаба, — хмыкнула я, поднимая голову кверху. Горячие слезы, оставляли дорожки на висках, щеках, подбородке, шее.
Коул кивнул, как будто для себя, и сделал шаг назад. Словно открывая путь передо мной. Но в этот раз не для того, чтобы проводить — чтобы дать уйти.