В груди запульсировала колючая пустота. Даже боль отступила на второй план. Осталась только тишина внутри. И это страшное осознание: он действительно отпускает меня.
Я почувствовала, как земля под ногами словно стала зыбкой, но стояла на месте — не двинулась к нему. Не ответила.
Я прошла мимо. Медленно. С усилием. Будто каждое движение было предательством. Потому что оно и было предательством.
За спиной больше не было шагов вдогонку. Не было слов напоследок. Не было Коула.
Осталась лишь оглушающая тишина.
Я шла домой самой дальней дорогой. Внутри было пусто, будто я оставила сердце на пляже.
Сложно отталкивать человека, которого любишь, но еще сложнее врать ему в глаза, чтобы оттолкнуть, как можно дальше.
Я знала, что причиняла Коулу боль, но все равно оставила его там. Одного. И от этого становилось еще паршивее на душе.
Говорят, что любовь через все проходит, но, иногда, как бы сильно ты не любил, страх побеждает. Рамки, навязанные обществом, давят со всех сторон. Возможно, я буду жалеть об этом, но сейчас не могла поступить иначе. Особенно, после того, как узнала, что папе все стало известно.
Есть люди, которым не суждено остаться в нашей жизни, но которые навсегда укоренились в нашей памяти. И пусть мы довольствуемся счастливыми воспоминаниями друг о друге, чем разрушаем себя и свое окружение нашим союзом.
Дойдя до своего квартала, я остановилась перед качелями, на которые мы часто приходили с Коулом по ночам.
На мгновение я задержала дыхание, чувствуя, как площадка начала расплываться. Не имея сил подойти к качелям, я упала на колени на траву.
Горячие слезы обожгли щеки. Воздух сгустился, сжимая легкие до боли. Резко стало нечем дышать.
За все время, сколько мы были вместе, мы часто приходили на эту площадку. Это был наш укромный уголок от всего мира, где нас никто не смог бы найти или потревожить.
Я прикрыла глаза, делая глубокий вдох, и погрузилась в воспоминания.
Коул заканчивал школу в этом году, и мы обсуждали, куда он будет поступать после, чем будет заниматься. Я тихо рассмеялась, представив, как он будет деловито сидеть в кабинете, перебирая бумажки на рабочем столе.
— Я, кстати, уже прошел военную кафедру, — похвастался парень.
— И ты умеешь стрелять прям?
— Прям умею.
— А я так хочу попробовать пострелять. — Мечтательно поделилась я, протягивая каждое слово.
— Это намек? — Улыбнулся Коул.
— Да. У тебя уже есть вариант, как поздравить меня с Днем Рождения.
Он рассмеялся, и взяв за руку, потянул к скамейке возле качелей. Скорее всего, мамочки, сидя здесь, наблюдают за своими детками, пока те качаются.
Мы сели напротив друг друга, и я провела рукой по его щеке и поцеловала в уголок его рта.
— Мне нравится, когда ты такой.
— Какой?
— Мой.
Он улыбнулся и оставил нежный поцелуй на моих губах, заключая в объятия.
Судорожный всхлип вернул меня в реальность. Я дернулась и резко распахнула глаза, понимая, что это мой собственный. Я быстро вытерла слезы дрожащими холодными пальцами, стараясь вернуть лицу обычный вид.
Легкий ветерок трепал выбившиеся пряди из моих волос, когда я подняла голову к чистому небу над головой. Набрав полные легкие воздуха, я, наконец, поднялась и направилась домой на ватных ногах.
Когда я вошла во двор, то взгляд сразу упал на плачущую Мэгги, которая сидела на паутинке в саду. Я быстро подбежала к сестренке, чтобы успокоить и узнать, что ее так расстроило.
— Милая, — притянула ее к себе, заключая в крепкие объятия, — что случилось?
Малышка начала еще сильнее плакать, уткнувшись носом в мою куртку. Я решила не спрашивать больше ни о чем, поглаживая по детской спинке.
— Наших котят съел пес, — наконец, пожаловалась она, оторвавшись от моей груди.
Я резко выдохнула, округлив глаза от услышанного.
— Как это?
— Вот так, — пропищала она и снова начала плакать. — Я же просила тебя перенести их из гаража на закрытую веранду.