С Вэнсом мы познакомились на штатной олимпиаде по химии в Бостоне. Как абсолютный интроверт, я подозреваю его в каких-то нечистых силах, потому что мы слишком быстро сблизились. Более того, из всей компании, в которой мы тусовались те пару дней, мы с Вэнсом остались единственными, кто до сих пор поддерживал общение. Мы жили в разных штатах, но это не мешало нам общаться в любое свободное время, делиться новостями, поддерживать друг друга…просто знать, что мы всегда есть рядом.
Я прошла на противоположную сторону от друга. Он, как джентльмен, отодвинул мне стул, и я присела на мягкую подушку, откинувшись на спинку.
— Так что ты здесь делаешь? — Умирала я от любопытства.
— Я прилетел по делам с ВУЗом. В Айове-Сити центральный корпус моего университета. Но еще… — Он выдержал паузу, подогревая мое любопытство. — Мне поручили очень важное дело и попросили передать тебе это, — он запустил руку во внутренний карман своей джинсовой куртки, из которого достал бархатную длинную коробочку и белый конверт.
— Что это? — Нахмурилась я, не понимая.
— Открой и все узнаешь, — подмигнул мне парень.
Я потянулась к коробочке и, когда открыла, увидела в ней красивую ручку с гравировкой своего имени. Уголки губ тут же потянулись вверх, вырисовывая на лице трепетную улыбку. Я подняла взгляд на Вэнса, но тот покачал головой, грустно улыбаясь.
— Это не от меня, сокровище.
— Как это? — Я опустила глаза на гелиевую ручку, внимательно рассматривая.
— Открой конверт, — он пододвинул его ко мне длинными пальцами.
Я потянулась к белоснежной бумаге и замерла, когда перевернула его и заметила знакомый наклонный почерк. Из легких вырвался резкий выдох, и я закрыла глаза.
Я положила ладони на лицо, стараясь спрятать чувства, которые грозили вырваться наружу. Обжигающие слезы стекали одна за другой, оставляя тонкие дорожки на щеках.
Вэнс протянул руку и обхватил одну мою ладонь, опуская на поверхность стола. Я всхлипнула, наблюдая, как он медленно вырисовывает круги большим пальцем на тыльной стороне ладони. Он ничего не спрашивал. Только был рядом, терпеливо успокаивая.
— Я не видела его с того самого вечера.
— Ты бы хотела увидеться с ним? — Он потянулся свободной рукой к моему лицу, нежно стирая влагу бумажной салфеткой.
— Если увижусь, то сорвусь, — я провела пальцами под глазами, стирая слезы. — Откуда у тебя это?
Коул учился в Калифорнии, а именно в Стэнфорде. Тем летом все совпало: он закончил школу, мы порвали, и он улетел в другой штат. Подальше от меня.
Наверное, я бы сделал так же.
Да я и сделала так же!
— Коул передал.
— Вы незнакомы. — Это был не вопрос. Утверждение.
Он покачал головой.
— Он нашел меня сам. Я сначала не хотел этого делать и сейчас, видя твои слезы, разрывающие мое сердце, еще больше убеждаюсь, что не надо было соглашаться.
— Вэнс, — я провела рукой по его кудрявым светлым волосам. — Ты ни в чем не виноват.
Он перехватил мою руку, целуя внутреннюю сторону холодной ладошки. Встал изо стола и сел рядом со мной, заключая в дружеские объятия.
Через несколько минут нам принесли лимонад и роллы, но никто из нас даже не двинулся, продолжая сидеть в обнимку. Я прикрыла глаза и положила голову на его костлявое плечо. Через несколько минут, чуть пристав, невольно взгляд опустился на нетронутый конверт. В груди постепенно поднимался липкий ком — он давил на легкие, мешая дышать.
— Мне больно, — прошептала я.
— Знаю, сокровище мое, — Вэнс провел рукой по моим волосам. Мягко. Бережно. — А мне больнее всего видеть, как ты гаснешь изнутри.
Я медленно провела рукой по его груди, когда он оставил легкий поцелуй на моих волосах.
— Это никогда не пройдет?
Он замолчал на секунду, и его голос стал ниже, почти перешел на шепот:
— Ты знаешь, что у меня есть только одна-единственная боль, которую я ношу в себе много лет, — он тяжело вздохнул, медленно гладя мое предплечье. — И нет…она не прошла.
Я села, подогнув под себя ногу, и облокотилась локтем о спинку дивана.
— Сколько бы времени ни прошло, я так и не смог простить своего отца. Он просто исчез из нашей жизни, как будто мы с сестрой ничего не значили. Как будто мы были чем-то временным, неудобным… — Он выдохнул медленно, и в этом выдохе была вся тяжесть не высказанных слов. — Я был ребенком. Я ждал, что он вернется. Придумает объяснение. Возьмет за руку… – Грустная улыбка тронула его губы. – Но он не пришел. Ни тогда, ни потом.