Спустя некоторое время послышался тихий стук, заставивший меня оторваться от романа. Я устремила взгляд на дверь, но никого не было.
Окно.
Черт. Свет включен. Не выкрутишься. А, может, я уснула с включенным светом? Нет, надо открыть.
Отодвинув штору, я узнала силуэт Коула. Жестом показала ему подождать, прикрыла дверь и направилась к гардеробу.
Накинув вязанный кардиган цвета слоновой кости на пуговицах, я вернулась к тому, из-за которого проплакала весь вечер, открыла окно и села на подоконник лицом к Коулу.
Парень взял мои холодные руки в свои, и я почувствовала, как по телу разлилось приятное тепло. Он поднес запястье правой руки к своим губам и нежно поцеловал, после чего то же самое проделал с левым. Затем робко заглянул в мои глаза и, не отпуская моих рук, положил их себе на шею, накрывая мои ладони своими. Дотронулся своим лбом до моего, создавая между нами ту интимную близость, от которой бежали мурашки по коже, и прошептал:
— Прости меня, малыш. Я вел себя, как придурок.
Я прикрыла глаза окутанная его сладким запахом, смешанным с табаком, ничего не ответив.
— Такое больше никогда не повторится. Даю слово.
— Я тебе верю, котенок.
— Правда? — Коул резко поднял на меня глаза, будто не веря.
— Да.
Я немного отстранилась от него и, заглянув в карие глаза, потянула за шнурки капюшона, приближая его к себе. Он взял мое лицо в свои руки и трепетно, словно порхание бабочки, поцеловал. Будто боялся, что я передумаю.
Когда я ответила на поцелуй, Коул прильнул к моим губам с большим напором, стирая все плохое, что мне пришлось пережить сегодня из-за него.
Насладившись сладким вкусом его губ, я оторвалась, шепча в мягкие губы напротив:
— Ты давно куришь?
— Может, полгода, — пожал он плечами.
— Зачем?
— Не нравится — скажи.
— Мне не нравится.
— Больше не буду.
С надеждой, что в темноте он не увидел, как мои щеки обдало жаром, я опустила взгляд и откинула волосы за спину. Коул мягко провел ладонью по моей щеке, аккуратно переходя большим пальцем к закусанной губе, прося таким образом, оставить ее в покое.
— Пойдем на качели? — Предложила я.
— Пойдем. Только носки надень.
Я быстро надела носки и вернулась к Коулу, готовая сбегать из дома.
— Ты читала?
— Да. Как ты понял? — Удивилась я.
— У тебя на голове очки.
Я нащупала их и сняла, оставив на подоконнике. Коул повернулся ко мне спиной, и я сцепила руки на его шее, а ногами обвила талию.
— Мне так неудобно, — пожаловалась я.
Коул подкинул меня немного, давая возможность получше устроиться на его широкой спине.
— Да, так гораздо лучше. — Я наклонила голову и поцеловала его в смуглую шею.
Когда мы дошли до детской площадки, мы так и не добрались до качелей, — Коул усадил меня на скамейку, которая находилась в стороне, и сам присел напротив.
Нежно провел пальцем по моей щеке и заправил прядь волос за ухо, глядя на меня с каким-то теплый трепетом в глазах, будто собирал последние крупицы храбрости сказать мне что-то очень важное для него.
— Ты права, — выдохнул Коул, прикрыв глаза. — Я не хочу, чтобы мое прошлое становилось преградой между нами. Я доверяю тебе, — прошептал он, подняв на меня внимательный взгляд, будто следил за каждой эмоцией, которую мог бы прочесть с моего лица. — И не открываясь тебе, я не могу требовать откровенности от тебя.
Я слегка кивнула, задержав дыхание — боялась нарушить этот хрупкий момент, воцарившийся между нами.
— Я всегда винил себя в смерти Мамы, — сдавленно продолжил он, будто липкий ком застрял в горле, мешая говорить ему. — В тот день я задержался в школе — мы зашли с ребятами в кафе возле школы выпить газировки — поэтому я вернулся домой позже обычного. А когда вернулся…
Коул отвернулся и уставился в одну точку. Челюсти на смуглом лице были так плотно сжаты, что даже я могла чувствовать боль. Желваки играли на выпирающих скулах, и все, что я могла позволить себе в этот момент, — передвинуться за его спину, обвивая напряженное тело тонкими руками. Я положила ладони на твердую грудь, чувствуя, как натянутые мышцы постепенно расслабляются под моими прикосновениями, и прислонилась лбом к его шее, вдыхая родной запах цитрусов.