— Но… — Я запнулась, обдумывая следующий вопрос. — Как ты избавился от зависимости?
— Мне приснилась Мама, — плечи Коула снова поникли, по телу прошла дрожь, которая коснулась даже меня, сидящей на его коленях. — Мама, всегда такая радостная, излучающая свет, с лучезарной улыбкой на лице в моем сне была такой измученной, словно жизнь медленно вытекала из нее. Обычно, всегда смотрящая на меня с любовью, с бесконечной нежностью, во сне она глядела на меня стеклянными, разочарованными глазами, — он опустил голову, пребывая в воспоминаниях, и я благоговейно провела ладошкой по его щеке. Коул тут же потянулся навстречу к прикосновению, прикрыв глаза, и потерся щекой о мою руку, словно котенок. — Она сказала тогда, что воспитывала меня иначе… Что я не тот сын, с которым она ходила на благотворительные встречи, с которым она помогала одиноким старикам, с которым она дарила игрушки детям в детских садах…
Я мягко коснулась его макушки губами, долго задерживая прикосновение, вдыхая его запах. Руки на моей талии усилили хватку, прижимая ближе к себе.
— Наверное, из-за того, что я не так уж и долго употреблял, у меня с первого же раза получилось избавиться от зависимости. — Он глубоко вдохнул, переводя дыхание и продолжил: — Я проснулся ото сна весь в поту и с осознанием, кто, на самом деле такой наркоман. Знаешь, кто? — Я покачала головой. — Это растекшаяся лужа дерьма, которая не осознает ни одного из своих действий. Он действует под каким-то гипнозом. Иногда, даже не помня, что совершил под его влиянием… — Он поднес руку к моей щеке и мягким движением провел большим пальцем по мокрой коже. — И знаешь, как чувствует себя наркоман, когда не получил дозу? — Я снова покачала головой. — Сорви любой лист с дерева и скомкай его в клубок. Разгладь по ровной поверхности, а потом снова возьми и скомкай. И так до бесконечности. Этот лист — наркоман. Его ломает на части, а каждая жилка на листе — это то, как вытекает из него жизнь. И с каждым твоим давлением на лист, их становится все больше.
Я положила его голову себе на плечо, перебирая кончиками пальцев короткие пряди на затылке. Целовала его лицо, мерно покачиваясь в объятиях Коула. Я чувствовала, как становлюсь ближе к нему, как мы плотнее соединяемся друг с другом.
Коул резко поднял голову и заглянул в мои глаза с легким прищуром — так внимательно, пристально, словно искал в моей реакции осуждение, ложь в его принятии. Но, на самом деле, даже тени этого не было во мне. И когда он убедился в их отсутствии, склонился ко мне и оставил легкий поцелуй на моих губах. Потом с облегченным выдохом вернул голову на мое плечо, зарываясь в мои волосы носом.
– Помнишь ту ночь, когда я не пришел к окну?
– Да.
Сложно забыть о таком.
– Тем вечером, после нашей с тобой встречи у парфюмерного, мы с Уиллом поехали в Тампу. В общежитие.
Я чуть отстранилась от него, желая видеть его лицо.
Будто заметив, что внутри меня вспыхнуло резкое тревожное чувство, Коул мотнул головой и продолжил:
– Мы поехали, чтобы забрать мои вещи. Чтобы меня ничего не удерживало там. – Он поправил выбившую прядь моих волос. – Мы вернулись под утро, и я думал… Вернее, я уже был уверен, что ты злишься.
– То есть…
– Последние полгода я езжу в Тампу только на учебу и сразу возвращаюсь домой.
Я уставила на него широко раскрытыми глазами.
– Так вот, почему я почти каждый день видела тебя.
Коул кивнул.
– Ты мог бы рассказать мне. – Нахмурилась я.
– Нет, тогда я еще не мог.
Он тяжело вздохнул, и я понимающе кивнула. Протянула руки, чтобы обвить крепкую шею руками, и уткнулась носом в его плечо.
Сегодня Коул открыл мне свою самую темную сторону. Он доверил мне свою тайну. Доверил мне себя.
И от этого осознания я влюблялась в него еще больше.
С его демонами прошлого. С его чувством вины. С его темными тайнами, изъянами и ошибками я любила сильнее. Потому что это был настоящий Коул.
Это был мой Коул, которого знала только я.
создала для вас тгк: Записки странников
мяу
Глава 27
Я сидела на уроке, когда мне пришло сообщение от Коула.