[2] И все, чем я могу дышать, — это твоя жизнь... (англ.)
[3] Все равно рано или поздно это закончится… (англ.)
[4] Я просто не хочу потерять тебя этим вечером... (англ.)
тгк: Записки странников
Глава 28
— Ну, прекрасно, — буркнула я себе под нос, свесив ноги с толстой ветви черешни.
Возвращаясь от Аны домой, я совершенно случайно заприметила на верхушке старой Барбадосской черешни гроздья спелых ягод, налитых солнцем, так и манящих своим блеском.
Не особо раздумывая, я полезла вверх. Высоты я не боялась — наоборот, всегда чувствовала себя на деревьях свободной, будто птица. Сук за суком, ветка за веткой, я ловко добралась до самой макушки, где солнце било в глаза, а ягоды щедро отдавали сок.
Я уплетала их с жадностью, пока живот не затвердел, как шар, а пальцы не стали липкими до невозможности. В какой-то момент я просто откинулась на спину, удерживаясь за толстую ветку, и прикрыла глаза от солнечного света.
Но вот когда пришло время спускаться…
Я посмотрела вниз, и сердце пропустило удар. Снизу все казалось на пару метров ниже. А сейчас расстояние до земли расползлось до какого-то безумного обрыва. Ветки, по которым я забиралась, с этого ракурса казались слишком тонкими, ненадежными. А ноги — будто налились свинцом.
Я облизнула пересохшие губы, судорожно сглотнула и села чуть крепче, вцепившись в ствол.
— Ну давай, — попыталась уговорить себя. — Ты же не ребенок.
Но тело, похоже, имело другое мнение. Я так и просидела минут десять, замерев на месте и злясь на себя за глупость.
И вот в самый момент внутренней паники где-то внизу послышались шаги.
— Ага, а я смотрю, чего это птицы разлетелись, — знакомый голос Коула пробрался сквозь шум листвы. — А тут ты, оказывается, гнездо свила.
Я опустила глаза, вглядываясь сквозь листья. Он стоял внизу, щурясь от солнца, и уже начинал усмехаться.
— Ты чего там застряла? — Продолжил он. — Дух свободы поймала или просто слезать боишься?
— Не боюсь, — буркнула я. — Просто...осматриваюсь.
— Ага, осматриваешься. С трясущимися коленками.
— У меня не трясутся!
— Уже трясутся, — ухмыльнулся Коул. — Спускайся, красавица.
— Я… — Я попыталась сдвинуться, но ветка заскрипела. И я замерла. — Ладно. Да. Мне страшно.
— Так и знал, — отозвался он мягче. — Давай, слезай. Я помогу тебе.
Я медленно начала спуск. Сердце билось в горле. Руки дрожали. На предпоследней ветке ступня соскользнула, я вскрикнула — и в ту же секунду Коул подскочил ближе и поймал меня.
Парень подхватил меня в последний момент — резко, уверенно, так, что мои ноги зависли на мгновение в воздухе, а руки рефлекторно обвились вокруг его плеч.
Я влетела прямо в его грудь. Мужские руки крепко обвились вокруг моей талии — надежно, жестко, с такой силой, будто он боялся, что я сейчас исчезну.
— Держу, — выдохнул парень. — Я тебя держу, малыш.
Я подняла глаза — его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание. Глубокое, чуть сбившееся. Его зрачки расширились, взгляд метался между моими глазами и губами. Мой нос чуть коснулся его. Он не двинулся. И я — тоже. Мы оба будто замерли в этом мгновении, слипшиеся дыханием, пульсом, дрожью в животе.
Коул чуть подался вперед. Кончик его носа скользнул по моему. Мои пальцы сжались на его футболке.
— Коул... — Выдохнула я.
— Знаю, — прошептал он.
Его грудь — горячая и твердая — прижалась к моей, и в следующую секунду мои липкие от черешневого сока ладони неловко коснулись его белой футболки. Я попыталась отстраниться, отдернуть руки, но он только сильнее сжал мою талию.
— Прости, я испачкала... — Пробормотала я, опуская взгляд на темные разводы на ткани.
— Плевать, — выдохнул парень и провел носом вдоль моей щеки.
Мое сердце будто споткнулось о собственный ритм. Его дыхание щекотало кожу. Поздняя весна жужжала в кронах, птицы орали, а я — просто не могла двинуться.
Коул посмотрел на меня сверху вниз, не отрываясь, так близко, что между нами почти не было воздуха. Глаза темнели, расширялись, будто все внутри него всасывало это мгновение.