Вдруг теплая рука легла мне на спину. Волосы, скрывающие шторкой мою честную реакцию на признание обиженного парня, собрали в хвост у основания головы.
— Господи, он же просто не получил поцелуй, а ведет себя как будто его в жертву принесли, — пробормотала Ана за моей спиной.
Я хмыкнула, сплевывая слюну в унитаз и аккуратно встала на ноги.
— Ты в порядке? — Спросила девушка, проводя меня к раковине.
— Не то слово, — съязвила я и склонилась к крану умыть лицо.
— Неужели ты настолько задела его эго? — Не унималась Ана, подогревая мое раздражение.
— Пройдет…
— Вот же малолетка обиженная, — продолжала нагнетать девушка.
— Хватит! — Грубо отрезала я. — И так до тошноты взбесил его выпад. Зачем ты зацикливаешь мое внимание на плохом? Я же сказала, забыли.
Ана кивнула, и я снова склонилась к раковине, умывая лицо. Потом выпрямилась, прикрыла глаза и громко рассмеялась, опершись локтями о керамическую раковину. Приложив тыльную сторону ладони ко рту, чтоб немного скрыть смех, я покачала головой.
— Это истерический, — вставила я между хохотом.
— Я поняла, — сдержанно улыбнулась Ана.
Выдернув пару бумажных салфеток, я промокнула влагу на лице и, повернувшись к зеркалу, поправила взъерошенные волосы, пытаясь хоть немного вернуть им приличный вид.
Когда мы вышли из дамской комнаты, я резко остановилась в проходе, почувствовав знакомый запах. Свежесть цитрусов, морская соль и приятный сандал — запах, вызвавший картинки прошлого перед глазами.
Он пронесся мимо, обжег воспоминания и исчез в толпе. Будто призрак из другой жизни.
Я стояла, не дыша.
Ана повернулась ко мне с прищуренными глазами:
— Все нормально?
Я кивнула, хотя внутри меня на секунду все сжалось — сердце, память, горло.
Иногда ароматы возвращают больше, чем слова.
Когда мы вернулись в эпицентр вечеринки, мой взгляд моментально приковался к моей жертве.
— Неужели я настолько тебя обидела? — Бросила я с усмешкой и облокотилась на барную стойку рядом с Томом.
Парень надменно повернул голову в мою сторону, сканируя ледяным взглядом мое лицо.
Именно это я и ожидала увидеть: холодную маску, за которой он пытался спрятать свои настоящие чувства.
После того, как на писательском кружке я оставила его признание без ответа, ему понадобилось несколько лет, чтобы забыть.
— Ты меня не обидела, — фыркнул он, отпивая виски.
— Да? — Я изогнула брови. — А что это было? Игра на публику?
— Мия, не веди себя, как дура, — скривился он. — Слишком много берешь на свой счет.
— Ты прав. Я довольно много беру на свой счет. Особенно, после того, как парень, которому я отказала, устраивает концерт на всю толпу. — Я придвинулась чуть ближе и продолжила, но уже шепотом: — Столько пафоса, и все ради меня одной.
На мужском лице выступили желваки, и я усмехнулась, скользнув кончиком языка в уголке губ.
— Надеешься, что твоя язвительность скроет тот факт, что тебе не все равно? — Он поставил стакан на стойку с глухим стуком. — Только вот… Если бы ты, действительно, ничего не чувствовала, ты бы сейчас не стояла здесь.
Я усмехнулась, не отводя взгляда.
— Ты переоцениваешь свою важность, Том. — Я наклонилась чуть ближе, будто хотела поделиться секретом. — Если бы я что-то чувствовала, я бы дала тебе об этом знать.
Он резко выдохнул, будто я попала в точку.
— Значит, тогда ты просто играла?
— Ага. — Я медленно кивнула, пожав плечами. — А ты перепутал с чем-то большим.
Он смотрел с прищуром, как будто искал хоть тень сомнения на моем лице, но я не дала ему ничего. Только тишину и собственное отражение в моих глазах.
Наконец, показав хоть какую-то реакцию, парень усмехнулся и посмотрел на меня исподлобья.
— И кто тебе вообще сказал, что ты мне когда-то нравилась?
Я слегка склонила голову, не отводя взгляда.