— Никто, — я пожала плечами. — Я догадалась по количеству песен, косых взглядов и попыток унизить. — Усмехнулась я. — Ты знаешь, Том, у неуверенности отличный музыкальный вкус.
Мы оба понимали, что это была игра в «кто, кого сильнее обидит».
Том замолчал на долю секунды. Глаза сверкали от искренней злобы.
Давящая тишина прервалась, когда позади меня раздался знакомый, низкий, спокойный голос:
— Есть проблема?
Я обернулась, и время на миг остановилось.
Коул стоял, как будто материализовался из памяти: немного старше, но все тот же взгляд. Как несколько лет назад — спокойный, глубокий, будто видит меня насквозь. Запах тут же достиг каждой клеточки моего существа – именно такой, каким я запомнила его в нашу последнюю встречу.
Том резко посмотрел на Коула, настороженно:
— Нет. Все нормально. Мы просто разговаривали.
— Девушка не выглядит так, будто ей это нравится, — Коул сделал шаг ближе, в его голосе не было угрозы, но спокойствие звучало гораздо сильнее агрессии.
Он посмотрел на меня:
— Ты в порядке?
Не в силах выдавить из себя даже простое «да», я растерянно кивнула и впервые за весь вечер действительно почувствовала, что была в порядке.
Том что-то пробормотал себе под нос, резко развернулся и растворился в толпе, как будто его выкинуло из сцены.
— Так это тебе был посвящен спектакль на сцене? — Усмехнулся Блэкуэлл, опускаясь на стул напротив.
Я отвела взгляд, делая вид, что в этом ничего личного.
— У Тома всегда получалось прятать обиду за сарказмом.
— Не знаю, — спокойно ответил Коул, — ты же у нас мастер в том, как лучше подавлять собственные чувства.
Я на мгновение замерла, чувствуя, как слова, будто касаются чего-то незащищенного.
— А ты — мастер со всем смиряться, — ответила я. — Мы оба в чем-то преуспели.
Коул медленно кивнул, не сводя с меня взгляда.
— Это был твой выбор, Мия. Это ты решила нашу судьбу, отпустив мою руку на том берегу.
Я посмотрела на него. В его голосе не было упрека. Только тишина между словами.
— Я была напугана, — прошептала я. — Я была растеряна. Я лишь хотела, чтобы ты хоть что-то сделал ради нас, а не просто молча смирялся с «приговором».
Он чуть сжал губы, смотрел сдержанно, но в глазах плескалась старая боль.
— Ты не дала мне шанса вернуть, — добавил он тише, будто эти слова были слишком личными для окружающего шума. — Просто порвала все, что было, одним всплеском злости и исчезла.
Мы замолчали. Странная пауза, в которой между нами снова возник тот берег. Соленый ветер, шум волн и два разбитых сердца, так и не научившихся дышать по отдельности.
Я вздохнула. Почти неслышно.
— Интересно, как долго можно носить в себе то, от чего, вроде бы, сбежал? — Спросила я, больше в пространство, чем ему.
Коул медленно отвел взгляд, сжимая стакан с янтарной жидкостью в руке.
— Наверное… Столько, сколько любишь, — ответил он, наконец. — Даже если уже нельзя.
Я замерла. А потом посмотрела на него с легкой, почти грустной улыбкой.
— Тогда я все еще бегу, — прошептала я, не осмеливаясь взглянуть в его глаза. Но заметила, как напряглись его плечи.
И в этих словах было все — и то, что мы потеряли, и то, чего так и не отпустили. В этих словах было мое тихое признание.
— Коул… — Начала я, но…
…В этот момент на парня буквально навалилась Джулс, в коротком платье, смеющаяся и пахнущая карамелью и терпким эспрессо. Она даже не заметила меня, обвив Коула за плечи.
— Ко-оа-ул, как ты мог исчезнуть?
Он вздрогнул. Тут же отстранился от прикосновения.
Я резко встала, намереваясь уйти. Не потому, что ревновала. А потому, что это стало слишком реальным. Потому, что сказка кончилась давно, и я сама написала ее финал.
И не важно, что меньше минуты назад я собиралась заговорить. Объясниться. Рассказать о своем исчезновении, о том, как внутри все гнило от обид и тишины, как каждое его молчание било сильнее крика. Я почти набралась смелости. Почти решилась.
Видимо, это и было то самое «поздно», о котором говорила Сия.