Он остановился на мгновение, провёл ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли. Сердце стучало глухо и тяжело.
Что-то здесь не так… слишком тихо. Даже для утра.
Он повернулся и направился по длинному коридору обратно к комнате Валеры и Нади. Ступни гулко отдавались по бетонному полу, звук шагов тянулся за ним эхом.
Когда он подошёл к двери, в груди что-то неприятно сжалось. Пётр провёл пальцами по косяку, заметил вмятины на дереве — будто кто-то хватался руками, пытаясь удержаться.
— Ладно, Петя, спокойно… просто осмотришь, потом пойдёшь к Алле, — пробормотал он сам себе, втягивая воздух. — Может, они просто вышли ночью. Мало ли.
Он толкнул дверь — она снова поддалась, тихо скрипнув. Комната встретила его той же тишиной и застоявшимся воздухом, что и прежде. Запах пыли и чего-то металлического, будто ржавчины, стоял в воздухе.
Он включил свет. Лампочка под потолком дрогнула, зажглась слабым, тусклым светом. Пётр огляделся: кровати были не заправлены, покрывала смяты. На полу валялась кружка, возле кровати — детская игрушка, плюшевый заяц без уха.
Он медленно подошёл к столу. Там лежала рассыпавшаяся аптечка, пузырёк с надписью «антисептик» был пуст.
Они явно собирались в спешке. Или… бежали?
Пётр нахмурился.
— Надя? Валера? — позвал он, сам не веря, что кто-то откликнется.
Ответом была тишина. Только что-то тихо скрипнуло под кроватью — он резко обернулся, сердце кольнуло. Присел, посмотрел — пусто.
Он выпрямился, выдохнул.
— Привиделось, чёрт возьми, — пробормотал.
Несколько секунд он стоял, обводя взглядом комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
Надо рассказать Алле. Пусть решает, что делать. Это уже не просто чья-то прогулка.
Пётр ещё раз посмотрел на пустые кровати, на тень от шторы, колеблющуюся на стене, и шагнул к выходу.
— Если бы вы знали, как я волнуюсь, — сказал он почти шёпотом, будто обращаясь к невидимым хозяевам комнаты. — Надя, Валера… вернитесь, пожалуйста.
Он выключил свет и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив комнату в полумраке и покое, будто она вновь замерла, пряча в себе чью-то тайну.
Петя медленно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, словно боялся разбудить тишину, что там осталась. В груди стоял ком — неприятное предчувствие давило на плечи, будто кто-то невидимый шёл за ним следом.
Коридор был длинным и тусклым. Свет мерцал, то гас, то загорался вновь, выхватывая из тени бетонные стены с облупившейся краской. Воздух здесь пах сыростью и железом. Пётр шёл, и его шаги эхом отражались в пустоте.
«Надя, Валера… где же вы? Что, чёрт побери, случилось?» — думал он, ускоряя шаг.
Когда он дошёл до конца коридора, дверь в кабинет Аллы была приоткрыта. Внутри горел свет — тёплый, ровный, будто другой мир после холодных стен убежища. Алла сидела за столом, склонившись над бумагами, что-то писала, не замечая, что Пётр уже стоит на пороге.
Он постучал.
— Алла Викторовна… можно?
Она подняла глаза. Лицо строгое, усталое — как у человека, на котором держится весь этот подземный мир.
— Петя? Конечно. Что-то случилось?
Он вошёл, закрыл за собой дверь, обошёл стол и замялся, не зная, с чего начать.
— Это… Надя и Валера. Они… несколько дней не выходят. Никто их не видел.
Брови Аллы чуть сошлись.
— Ты проверял комнату?
— Да. — Пётр кивнул. — Дверь была не заперта. Люба… девочка… она там одна. Сильный жар. Я отнёс её в медпункт, медсестра сделала укол. Но родителей — нигде.
Алла нахмурилась, встала из-за стола.
— Не заперта, говоришь? Это уже плохо. Они не могли уйти без разрешения.
— Я тоже так думаю, — тихо сказал Пётр. — Комната будто… оставлена впопыхах. Вещи раскиданы.
Алла прошлась по кабинету, сложив руки за спиной.
— Ты уверен, что нигде не оставили записку?
— Нет. Я всё осмотрел. Только аптечка пустая.
Она остановилась у стола и посмотрела на него пристально.
— Значит, у них был кто-то больной.
— Похоже на то. Может, пошли за лекарствами? — неуверенно предположил Пётр.
Алла покачала головой.