— Это слишком рискованно. После последнего нападения мы никого не выпускаем без разрешения.
Она задумалась, постукивая пальцами по столу, потом решительно произнесла:
— Хорошо. Поднимем тревогу тихо, без паники. Я соберу группу и отправлю на поверхность. А ты… — она посмотрела на него твёрдо, — сходи в склад, возьми фонари, респираторы. И предупреди Андрея, пусть проверит камеры на входе в тоннели.
Пётр кивнул, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Хорошо, Алла Викторовна.
Он повернулся к двери, но она вдруг добавила:
— Петя… будьте осторожны.
Пётр на мгновение замер, потом медленно кивнул.
— Будем.
Он вышел из кабинета, и дверь мягко закрылась за ним. В коридоре снова стало тихо. Только его шаги и далёкий гул вентиляции нарушали тишину убежища, в котором словно начало пробуждаться что-то тревожное.
Пётр шёл быстро, почти не замечая, как холодный воздух коридоров касается кожи. После разговора с Аллой внутри его будто что-то сжалось — тревога, страх и чувство ответственности перемешались в глухой ком, который невозможно было проглотить.
Он свернул за угол, где стояла массивная железная дверь с табличкой «Технический отсек. Пост наблюдения». Из-за неё доносился низкий гул приборов и слабое, мерное потрескивание. Пётр постучал.
— Андрей! Это Пётр! Открой!
Послышалось движение, металлический скрежет, и дверь приоткрылась. На пороге показался Андрей — худощавый, сутулый парень лет тридцати, с усталыми глазами и вечными наушниками на шее.
— Что орёшь, будто пожар? — пробурчал он, пропуская Петра внутрь. — У нас тут техника, знаешь ли, нежная.
— Не до шуток, — отрезал Пётр. — Надя и Валера пропали. Уже несколько дней. Никто их не видел.
Андрей вскинул брови.
— Как это — пропали? Может, спят где-нибудь в другом отсеке?
— Проверил. В комнате — только дочка, одна, с температурой. Родителей нет.
Андрей помрачнел и, не говоря ни слова, сел к мониторам. Комната была освещена только голубоватым светом экранов. На них бежали зернистые изображения: коридоры, лестницы, шлюзы. Воздух гудел от вентиляторов, а где-то сбоку щёлкала аппаратура.
— Так… — пробормотал Андрей, быстро перебирая камеры. — Смотрим. Последняя запись у выхода… вот она. Дата — три дня назад.
На экране появилась тусклая картинка: металлическая дверь, ведущая к поверхности, и две фигуры в капюшонах. Андрей приблизил изображение — неясные силуэты, но Пётр узнал походку Валеры.
— Вот они! — выдохнул он. — Значит, всё-таки вышли.
— Не только вышли, — тихо сказал Андрей и нажал перемотку. — Смотри дальше.
Фигуры исчезли за дверью. Несколько секунд — тишина. Потом экран дёрнулся, и камера начала трястись. В кадре мелькнула вспышка, туман, и… тень — огромная, нечеловеческая, скользнувшая прямо перед объективом.
Монитор мигнул и потемнел.
Пётр невольно отступил.
— Что это было?..
Андрей снял наушники, нахмурился.
— Камера сгорела через минуту после этого. Питание выбило.
Пётр сжал кулаки.
— Значит, они действительно пошли наружу. Без разрешения. Чёрт… Алла была права.
Он провёл рукой по лицу, пытаясь осознать увиденное.
«Что там, наверху, могло случиться? Почему они не пришли? Главное чтобы не попались тем тварям.»
Андрей посмотрел на него внимательно.
— Петя, скоро начнет темнеть. Это опасно, может утром пойдете на разведку?
— Нет, — покачал головой Пётр. — Они могли попасть в беду. Чем раньше тем лучше. Валера мне друг.
— Дай бог чтобы они были живы, — пробормотал Андрей, глядя на потухший экран.
Пётр бросил на него тяжёлый взгляд, но не ответил.
Он развернулся и пошёл к выходу, чувствуя, как под кожей стынет страх — не от того, что он увидел, а от того, что ему ещё предстоит увидеть.
Пётр кивнул Андрею — коротко, без слов, потому что в горле будто что-то застряло.
Кадры с экранов всё ещё стояли перед глазами: Валера и Надя уходят во тьму… и та тень… огромная, хищная, будто сама ночь шевельнулась.
— Спасибо… — наконец выдавил Пётр, голос был хриплым, как будто он долго не говорил.