— Береги себя, — тихо ответил Андрей. Он смотрел не на Петра, а на ту погасшую камеру, будто пытаясь разгадать, что там было.
Пётр вышел в коридор. Дверь за ним закрылась с тяжёлым, гулким бух.
Коридор казался длиннее, чем обычно. Свет моргал — старые лампы на потолке подрагивали, как будто здание дышало.
В груди — напряжение, будто перед дракой.
«Надя… Валера… Живы ли вы? И если да… какие теперь?»
Он шёл быстро, почти бегом. Воздух был спертый, пахнул пылью, металлом и человеческим страхом, который тут давно стал частью атмосферы.
Ему нужен был Гриша.
Тот, кто умел организовать людей, поднимать отряд, кого слушали без лишних разговоров.
Тот, кто когда-то вытаскивал их всех из прорыва на севере…
Пётр свернул к жилому блоку.
Двери комнат, металлические и одинаковые, тянулись вдоль коридора как клетки. Кто-то тихо ругался за стеной, где-то скрипела кровать. Шаги отдавались глухо.
Он остановился перед нужной дверью. На ней висела табличка, криво прибитая: Зал для тренировок.
Пётр зашел.
В воздухе тренировочного зала стоял густой запах пота, железа и резины. Металл звенел, где-то глухо падала штанга, слышалось тяжёлое дыхание мужчин.
На бетонных стенах — следы ладоней, на полу — изношенные маты, на которых отрабатывали приёмы ближнего боя.
Григорий был в центре. Без майки, в чёрных тренировочных штанах, блестящий от пота, он сжимал в руках тяжёлую гантель и ритмично поднимал её, будто стараясь задавить внутри накопленное напряжение.
Каждое движение — точное, выверенное. Вены выступали на руках, мышцы ходили волной под кожей.
— Давай, Гриш, ещё пару! — выкрикнул кто-то из ребят.
— Отстань, — буркнул он, не сбивая дыхания. — Я не за счётчики тренируюсь.
Он опустил гантель на пол с глухим стуком, выпрямился, вытер пот с лица полотенцем и обвёл взглядом зал.
Мужчины — кто крутил педали велотренажёра, кто боксировал с мешком, кто отжимался, — все были сосредоточены, молчаливы. Никто не говорил о том, что творится наверху, но все знали: тренировки — это не ради формы, это ради выживания.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Пётр. Его лицо было напряжено, глаза — тревожные, губы сжаты в линию.
Гриша, увидев его, нахмурился.
— Ну, не похоже, что ты пришёл потягать железо, — сказал он, подходя ближе.
Пётр кивнул в сторону выхода:
— Нам нужно поговорить. Срочно.
Мужчины, услышав серьёзный тон, замерли. В зале повисла тишина, только где-то капала вода из старой трубы.
— Что-то случилось? — спросил один из них, молодой парень с короткой стрижкой.
— Тренируйтесь дальше, — коротко бросил Гриша, не сводя взгляда с Петра. — Остальное не ваше дело.
Он взял полотенце, набросил его на шею и жестом указал Петру выйти в коридор.
Там было прохладнее, воздух чище.
Глава 6. Шёпот в подполе.
Перед ним стоял крепкий, широкоплечий мужчина с густой, короткой бородой и тяжёлым взглядом серых глаз. Он выглядел так, словно уже знал, что новости плохие.
— Ну? — только и сказал он, вытирая лоб.
Пётр вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза.
— Валера и Надя пропали. Камеры показали: вышли наружу. Несколько дней. Камеры показали — они вышли наружу. Без разрешения.
Гриша нахмурился.
— Наружу? Да они что, с ума сошли?
— Видимо, да. Или… вынудило что-то. Что-то случилось наверху. В их комнате беспорядок, дочь была одна. Люба в лазарете — одна. Я отнёс её в медпункт. У неё температура.
Гриша медленно провёл ладонью по лицу.
— Чёрт… — сказал он тихо, почти шепотом. — Значит, идём за ними.
— Нужно собрать людей, — кивнул Пётр. — Надёжных. Без паникёров. И без тех, кто болтает языком.
Гриша покачал головой:
— Да, да… это мы умеем.
Он уже натягивал тактическую куртку, движением привычным, будто автоматическим.
— Сколько времени у нас? — спросил он, защёлкивая ремни.
— Мало, — ответил Пётр. — Очень мало.
Гриша взглянул на него пристально.